О партизанской войне

Вопрос о партизанской борьбе уже не раз задавали рабочие, имея в виду а) «простую и доступную» форму организации рабочего класса, б) вид борьбы с правительством, наиболее возможный для рабочих в данный момент. При этом высказывалось и другое мнение, что партизанская война — это бандитизм, который развращает и дезорганизует рабочие массы.

Большевизм признаёт разные формы борьбы, в том числе, и партизанство. Он не выдумывает эти формы, а лишь обобщает, организует, придаёт сознательность тем формам борьбы революционного класса, которые возникают сами собой в ходе движения. Большевизм не терпит отвлечённых формул и «рецептов победы», а требует учиться у практики борьбы. Эта борьба в своём развитии порождает новые способы обороны и нападения. Поэтому нельзя зарекаться ни от каких форм борьбы и ограничиваться возможными и знакомыми формами. Кризисы и войны дают такие новые формы борьбы, которые нельзя предвидеть наперёд.

Вопрос о партизанской борьбе без учёта исторически-конкретной обстановки, условий, времени и места ставить нельзя. В разные моменты экономического развития, в разных политических, национально-культурных, бытовых и т. д. условиях на первый план выдвигаются те или иные формы борьбы. То, что было хорошо и полезно в одних условиях, не подходит в других, но может подойти в третьих — с теми или иными изменениями.

Партизанство есть острая вооружённая борьба. Ведут её в тылу врага отдельные люди или небольшие группы. Они могут принадлежать к революционным организациям, могут не принадлежать к ним. Эта борьба преследует определённые цели. Если идёт война со «своим» правительством, то 1) это убийство живой силы противника, особенно полицейских, военных, чиновников и т. п., 2) подрыв материально-технической базы врага, 3) пропаганда и агитация населения против врага, 4) конфискация денежных средств правительства или частных лиц в пользу партизан или иных антиправительственных организаций.

В 1898–1917 гг. в России конфискуемые средства частью шли на партию, частью на вооружение и подготовку восстания, частью на содержание лиц, ведущих партизанскую войну. Крупные экспроприации (кавказская в 230 000 р., московская 875 000 р.) шли в первую очередь на революционные партии. Мелкие экспроприации, как правило, шли на содержание боевиков и партизан.

Партизанская борьба в царской России получила широкое развитие и распространение лишь в 1906 году, т. е. после декабрьского восстания, на базе и в продолжение боёв первой русской революции. Среди причин роста партизанской войны было: обострение политического кризиса до вооружённой борьбы с правительством, обострение нужды, голодовки и безработицы в деревнях и в городах. Тогда же босяческие элементы населения, люмпены и анархистские группы восприняли партизанство как преимущественную и даже единственную форму социальной борьбы, неизбежно сводя её к бандитизму. Самодержавие ответило на партизанщину военным положением, мобилизацией войск, черносотенными погромами, военно-полевыми судами.

В те годы часто оценивали партизанство как анархизм, бланкизм, террор, как действия оторванных от масс одиночек, которые деморализуют рабочих, отталкивают широкие круги населения, дезорганизуют движение, вредят революции. Примеры для этой оценки легко отыскивались в буржуазных газетах.

Но что доказывали эти примеры? Так, газета «Новое Время»  жаловалась на Латышскую социал-демократическую рабочую партию (часть РСДРП) за то, что она в своей газете печатала списки шпионов и провокаторов, уничтожение которых есть обязанность каждого честного человека. Эти помощники полиции объявлялись врагами революции и пролетариата и подлежали казни, отвечая, кроме того, своим имуществом. Революционеры собирали с населения деньги на оружие и для партии, установив своеобразный «налог». В отчёте РСДРП за 1906 г. среди 48 000 р. годового дохода было 5 600 р. от Латышского отделения на оружие, добытых путём экспроприации. Ясно, что буржуазия рвала и метала против такого явочного «революционного законодательства» и «правительства».

Можно ли назвать анархизмом, бланкизмом, терроризмом работу латышских революционеров? Нет. Там была прямая связь партизанской борьбы с восстанием 1905 г., которое назревало вновь. Всплеск партизанской борьбы после декабря 1905 г. и связь её с обострением экономического и политического кризиса были налицо.

В чём было отличие от старого терроризма «Земли и Воли»? В том, что тогда он был делом интеллигента-заговорщика. А после 1905 г. партизанскую борьбу вёл массовый рабочий-боевик или безработный рабочий. В конкретной обстановке восстания в Западном крае партизанство себя оправдало целиком, отбросив шаблоны бланкизма и анархизма как непригодные.

На этом примере видна ненаучность и неисторичность оценки партизанской войны вне связи с обстановкой, с восстанием. Надо было анализировать эту обстановку, видеть особенности периода между крупными актами восстания, понять, какие формы борьбы рождаются при этом, а не клеить к партизанству ярлыки: анархизм, грабёж, босячество и т. п.

Меньшевики говорили, что партизанские действия дезорганизуют работу партии. Большевики применили это рассуждение к обстановке после декабря 1905 г., к эпохе черносотенных погромов и военных положений. И возник вопрос: что больше дезорганизует движение в такую эпоху: отсутствие вооружённого отпора властям или организованная партизанская борьба? В тот период партизанская борьба и революционное движение были шире и лучше развиты в Западном крае, слабее и хуже — в центральной России. Да, лучшая организация движения в Польше и Прибалтике была не из-за партизанской войны. Но партизанская война помогла движению на западе России, и она была неповинна в ослаблении рабочего движения в центре России в 1906 г.

Вызвал ли партизанскую борьбу национальный гнёт? Нет, т. к. он был всегда на западных окраинах. А партизанскую борьбу родил только исторический период первой русской революции. В России было много мест, где были национальный гнёт и антагонизм, но не было партизанской борьбы, которая часто развивается без всякого национального гнёта. Партизанская борьба есть неизбежная форма борьбы в такое время, когда массовое движение а) уже дошло до вооружённого восстания, но когда б) наступают более или менее крупные паузы между «большими сражениями» в войне с правительством.

Ослабляют движение не партизанские действия «вообще», а слабость революционной партии, которая не умеет взять в руки эти действия. Противники партизанских выступлений как раз ссылались на действительно дезорганизующие партию тайные, случайные, неорганизованные партизанские действия. Но устранять надо не партизанство, а его дурные стороны. Саму же партизанскую борьбу вызывают исторические условия, т. е. могучие экономические и политические причины. В них надо разобраться. Устранить эти причины нельзя, как нельзя устранить борьбу классов. Поэтому жалобы на партизанство — это жалобы на слабость рабочей организации в деле борьбы с правительством.

И деморализует рабочих не партизанская война, у которой сегодня могут быть миллионы сочувствующих, а «махновщина», неорганизованность, беспорядочность, беспартийность партизанских выступлений. От этой деморализации не избавляет осуждение партизанства. Это осуждение не может устранить объективные экономические и политические причины войны. Некоторые скажут, что рабочим «не к лицу» переходить к ненормальным, «деморализующим», партизанским средствам борьбы. Но это филистерское возражение обывателя. Марксисты не могут считать ненормальной и деморализующей партизанскую войну как одну из форм гражданской войны. Марксисты стоят на почве классовой борьбы, а не социального мира. В известные периоды острых экономических и политических кризисов классовая борьба вырастает до прямой гражданской войны, т. е. до вооружённой борьбы между двумя частями народа. В такие периоды марксисты обязаны стоять за гражданскую войну. Осуждать партизанство в таких условиях — значит, ограничивать рабочий класс в средствах и формах борьбы за свободу.

В период войны с правительством все или почти все организации пролетариата должны быть воюющими (так или иначе) организациями. Нужно стараться выбирать такие формы гражданской войны, которые лучше всего подходят для данной местности, условий и времени. Коль война — так по-военному, поэтому нужна военная организация рабочих, боевая грамотность и военная целесообразность действий. Но нельзя путать необходимость партизанской войны для рабочего класса с отдельными бессмысленными выходками на местах или даже с провокациями властей против рабочих.

Всякая новая (или хорошо забытая) форма борьбы сопряжена с новыми опасностями и новыми жертвами. Она вначале неизбежно дезорганизует людей или организации, неподготовленные к этой новой форме борьбы. Так, старые марксистские кружки пропагандистов дезорганизовал переход к агитации. Большевистские комитеты дезорганизовал переход к демонстрациям. Всякое военное действие на любой войне вносит долю дезорганизации в ряды воюющих. Но отсюда нельзя выводить, что не надо воевать. Отсюда надо выводить, что следует научиться воевать.

В 1905-1906 гг. часть социал-демократов заявила, что они не анархисты, не воры, не грабители, и на этом основании отвергают партизанскую войну. Между тем, по всей стране шли вооружённые стычки и схватки черносотенного правительства с населением. Эти схватки были неизбежны на той ступени развития революции. Совсем другое дело, что трудящиеся выступали стихийно, неорганизованно, и поэтому часто в неудачных и по-военному неграмотных формах. Но главное, что они реагировали на атаки правительства тоже вооружёнными стычками и нападениями. Большевики не раз оказывались тогда в досадном положении, когда в силу слабости и неподготовленности партии были вынуждены отказаться в данной местности в данный момент от партийного руководства стихийной народной борьбой. Тогда вопрос о партизанстве часто решали местные практики, не всегда удачно. Тогда же понадобилось время и огромные усилия для переделки слабых и неподготовленных организаций на местах к условиям открытой вооружённой борьбы. По поводу такой неподготовленности партии у некоторых революционеров было не чувство печали и досады, а самодовольство и шаблонное повторение заученных фраз об анархизме, бланкизме, терроризме, что означало унижение самой революционной в мире доктрины.

Эти же революционеры говорили, что партизанская война приближает сознательный пролетариат к опустившимся пропойцам и босякам. Это случалось. Но из этого следовало лишь то, что партия пролетариата не могла считать партизанскую войну единственным или главным средством борьбы. Это средство действительно должно быть подчинено главным средствам борьбы, облагорожено просветительным и организующим влиянием социализма. Без последнего условия все средства рабочей борьбы в буржуазном обществе приближают пролетариат к различным непролетарским слоям. Эти средства, будучи предоставлены стихийному ходу вещей, идут на поводу низменных инстинктов толпы, мелкобуржуазно извращаются и проституируются.

Поэтому марксизм не знает «универсальных», «стерильных» средств борьбы, которые отгораживали бы пролетариат от буржуазных, мелкобуржуазных или люмпенских слоёв. В разных условиях большевики применяли разные средства, всегда обставляя их применение строго определёнными идейными и организационными условиями. А условий была масса, так как формы борьбы в русской революции отличались огромным разнообразием по сравнению с буржуазными революциями Европы. Неизменным было то, что партия воспитывала и готовила свои организации к тому, чтобы они выступали, как воюющая сторона, не упуская ни одного случая нанести ущерб царизму, а также вели борьбу с шаблонами и предрассудками, которые мешали сознательным рабочим правильно поставить новый трудный вопрос и правильно подойти к его решению.

Что принималось во внимание? Что со времени декабрьского восстания почти нигде в России не наступило полного прекращения военных действий, которые со стороны революционного народа превратились в отдельные партизанские нападения на правительство. Что такие партизанские действия, неизбежные при разгуле реакции, дезорганизуют власть и готовят открытые и массовые вооружённые выступления трудящихся. Что партизанские выступления необходимы для боевого воспитания и военного обучения рабочих дружин, которые во время декабрьского восстания 1905 г. во многих местах оказались плохо подготовленными к делу войны.

Поэтому общая позиция большевиков по партизанству была такой:

1. партия признавала партизанские боевые действия дружин, входящих в неё или примыкающих к ней, допустимыми и целесообразными в данный период;
2. партизанские боевые действия должны воспитывать кадры руководителей рабочих масс во время восстания и вырабатывать опыт наступательных и внезапных военных действий;
3. главной непосредственной задачей таких действий должны быть а) разрушение правительственного, полицейского и военного аппаратов и б) беспощадная борьба с активно-черносотенными организациями, прибегающими к насилию над населением и к запугиванию его;
4. допустимы «эксы» — боевые операции для захвата денежных средств правительства для обращения этих средств на нужды революции, с учётом того, чтобы интересы трудящегося населения нарушались как можно меньше;
5. партизанские боевые действия должны идти под контролем партии и так, чтобы силы пролетариата не растрачивались понапрасну и чтобы учитывались условия рабочего движения данной местности и настроение широких масс;
6. чтобы восстание принимало всё более высокие и сложные формы продолжительной, охватывающей всю страну гражданской войны (а такая война есть не что иное, как ряд немногих крупных сражений, разделённых большими промежутками, которые заполнены массой мелких стычек);
7. что необходимы такие организации, которые способны руководить массами как в крупных сражениях, так и особенно в мелких стычках, в т. ч. в партизанской войне;
8. что недопустимы анархические партизанские выступления, которые не считаются ни с их целесообразностью, ни с настроением широких масс, ни с условиями рабочего движения — такие партизаны неизбежно вырождаются в погромщиков и врагов пролетариата.

Таково было отношение большевиков к партизанству в период реакции 1906–1912 гг.