Добрым молодцам урок

После того, как российское правительство объявило о намерении оставить Херсон, украинская пропаганда, как обычно, приписывает это победам ВСУ. С другой стороны, командование ВС РФ говорит о хитром манёвре с целью полного разгрома ВСУ на юге. Но примечательно, что обе пропаганды упоминают о возможности военного переворота в России — как раз в связи с регулярным оставлением ВС РФ захваченных территорий.

Вполне может быть, что мысль убрать обанкротившегося фюрера и тем самым предотвратить катастрофическое развитие событий постепенно овладевает умами многих генералов и офицеров армии, разведки, полиции в РФ. Ясно, что никакой государственный переворот не спасёт российский империализм от катастрофы. Но разговоры такого рода ясно показывают, что в верхушке российской буржуазии есть мнение, что ставка монополий на правительство Путина как силу, способную обеспечить им господство на рынках соседних стран и в Европе, оказывается битой. Положение правительства не устойчиво. Часть российской олигархии не довольна чрезмерной зависимостью политики России от западных монополий. Фашистская Россия становится на путь изоляции и военного разгрома. Как говорится, пошли за шерстью, а вернуться могут стриженными.

Дело, конечно, не в замене фюрера, а в империалистической политике и положении хозяйства России и других участников войны. Как только Путин и его правительство перестанут устраивать истинных хозяев России, финансовую олигархию, их немедленно вышвырнут вон и заменят другими. Глубинные, коренные причины войны на Украине известны. Они — в столкновении интересов монополий — групп финансового капитала крупных империалистических держав. В стремлении одних — США, Англии, Франции — сохранить сложившийся в их пользу раздел мира, а другой стороны — России — перекроить зависимые страны и рынки в свою пользу. Именно монополии этих стран несут ответственность за войну, милитаризацию общества. Они же привели к жизни и применили силу, ставшую непосредственным поджигателем войны: фашизм — агрессивную террористическую диктатуру самых реакционных групп империалистической буржуазии.

При этом ведущие круги мирового финансового капитала уверены, что война между РФ и Украиной благоприятна для собственных интересов этих кругов. Оказывая всевозможную помощь своей марионетке и полуколонии, Украине, капиталисты США и Европы считают, что Россия непременно потерпит поражение и, будучи ослабленной в результате этой войны на многие годы, не сможет быть угрозой и конкурентом для западных монополий.

А ученики из российского правительства в некотором смысле повторяют судьбу своих учителей. 20 июля 1944 г. в ставке Гитлера «Вольфсшанце» раздался взрыв бомбы, которую принёс полковник Штауфенберг. Это была очередная попытка офицеров вермахта устранить Гитлера. Хотя покушение не удалось, взрыв в «Волчьем логове», как молния, осветил глубочайший политический кризис, в который попала фашистская Германия под ударами Советской Армии. За спиной Штауфенберга стояли видные гитлеровские генералы и фельдмаршалы: Бек, Вицлебен, Клюге, Роммель — представители богатейшего юнкерства и прусской военщины, без поддержки которых гитлеровцы не могли бы удержаться у власти. В агрессивной политике фашистов генералы видели путь к личному обогащению и усилению своей роли в политической жизни страны. Они верили, что установление фашистской диктатуры есть начало «золотого века» для них и потому верой и правдой служили гитлеровцам, шли на все мыслимые преступления против мира и человечества.

Но за спиной этих генералов стояли хозяева германской тяжёлой промышленности — финансово-промышленные магнаты Рура. Рукой Бека и Штауфенберга водили они. Эти тузы дали своё согласие на смену неудачливого фюрера и поворот в политике в сторону сделки с западными державами. Верхушка немецкого финансового капитала встала перед роковым вопросом, каким путём она сможет удержать своё господство после военного поражения гитлеровской Германии. Ставка немецких монополий и трестов на гитлеровцев как на силу, способную обеспечить им завоевание мирового господства, казалась уже не надёжной.

Поэтому заправилы военной и тяжёлой промышленности, крупнейших банков и богатейшие землевладельцы в лице генеральской верхушки, поставившие гитлеровцев у власти и давшие им неограниченную поддержку, теперь были вынуждены изменить свою позицию. Они рассуждали так: не приведёт ли сохранение Гитлера во главе Германии к тому, что Советская Армия завершит разгром вермахта, а антифашистские силы внутри страны, используя благоприятную обстановку, покончат и с гитлеровской кликой, а значит и с нами — с теми, кто стоит за её спиной.

Стремясь избежать а) безоговорочной капитуляции Германии, б) тем самым сохранить и увеличить награбленное, в) уйти от возмездия за чудовищные преступления, г) сохранить гитлеровскую военную и карательную машины (вермахт и СС), д) сорвать или задержать дальнейшее наступление советских войск, для чего е) вступить в сговор с реакционными кругами в США и Англии, перебросить все войска с запада на восточный фронт и тем самым ж) сохранить в Германии под новой вывеской реакционно-империалистический государственный строй — группа монополистов, юнкеров и генералов решила организовать верхушечный государственный переворот по устранению Гитлера и его ближайшего окружения, как «неприемлемых лиц для западных демократий». Пожертвовать Гитлером, чтобы освободиться от гитлеровского фасада, свалить на него всю вину за войну, создать иллюзию «демократизации» Германии, развалить антигитлеровскую коалицию, сохранить классовое господство монополий и фашизм. Панический страх буржуазии перед социалистической революцией в Германии — вот в чём был истинный и самый глубокий смысл событий 20 июля 1944 г.

Немецкие монополии поддерживали Гитлера, пока были победы. Они поддерживали его, пока ещё была надежда если не на победоносное, то всё же успешное окончание войны. Они поддерживали Гитлера даже тогда, когда эти надежды сократились до минимума и свелись к тому, чтобы избежать катастрофы с помощью компромисса с Западом. И лишь в условиях явно идущего краха фашистского рейха эти круги решили пожертвовать Гитлером. Это обстоятельство следует помнить тем, кто механически предсказывает Путину и его правительству судьбу Гитлера на основании военной авантюры на Украине.

А генералы исполняли планы мирового господства германских трестов и порабощения народов, пока гитлеровцы одерживали победы. В то время военные не помышляли ни о какой оппозиции Гитлеру. Понадобились крупные военные потрясения и миллионы жертв немецкого народа, чтобы часть офицерского корпуса поняла авантюрность гитлеровской политики. Летом 1944 г. Германия оказалась в кольце фронтов. В мире стремительно росла её политическая изоляция. Агрессивная коалиция фашистских держав разваливалась.

Но самую большую тревогу немецкой финансовой буржуазии и генералитета вызывало осложнение внутренней обстановки в стране. От былого шовинизма и опьянения победами не осталось и следа. Начали расклеиваться листовки против режима. После Сталинграда в массах Германии «…господствовала смесь страха, перенапряжения и апатии».

Вместо обещанных гитлеровцами чужих богатств «поход на Восток» принёс немецкому народу огромные лишения и жертвы. К лету 1944 г. было убито и ранено около 7 миллионов немецких солдат и офицеров. Англо-американская авиация превращала в руины германские города. За три налёта в Гамбурге в августе 1943 г. погибло 44 000 жителей и полностью разрушена ¼ всех зданий. В Берлине и других городах начались долгие перебои с водой, электричеством, встал транспорт и телефон. Резко выросло недовольство войной.

А правительство всё усиливало эксплуатацию и грабёж трудящихся. Геббельс открыто заявил немецкому народу: «Мы дойдём до крайних пределов ограничения гражданского населения». С июня 1943 г. тощие нормы выдачи мяса были сокращены на 50%, картофеля — в 3 раза, жиров — на ¼. Общее снабжение трудящихся товарами потребления упало в 2 раза по сравнению с довоенным. Трудящиеся жестоко страдали от нехватки топлива.

В военной промышленности была установлена 72-часовая рабочая неделя. Рабочий день стал достигать 14 и даже 16 часов. Шахтёров и железнодорожников часто заставляли работать по 30-40 часов без перерыва. За счёт резкого роста эксплуатации производительность труда в военной промышленности возросла в 2,3 раза.

Одновременно гитлеровцы снижали зарплату трудящихся. На совещании у Гитлера 27.04.1943 г. было решено на 7 000 крупнейших предприятиях «отрегулировать» почасовую зарплату. Это привело к её урезанию на 7%. А 10% из оставшейся зарплаты рабочих и трудящихся принудительно отчислялось в т. н. «фонд железной экономии», который шёл на военное производство, т. е. в карманы банков и хозяев тяжёлой промышленности Германии. Только в 1943 г. этот «фонд» составил 14 млрд. марок. В 1943 г. налоги на рабочий класс и трудящихся в 13 раз превысили налоги, которые уплатили монополии со своих колоссальных военных прибылей. В итоге даже нацистский «генеральный уполномоченный по труду» Заукель был вынужден признать, что у 3-х с лишним миллионов немецких семей не хватает денег даже на то, чтобы выкупить по карточкам мизерные нормы продуктов и промтоваров.

Число тупоголовых мещан — любителей фюрера и фашисткой диктатуры заметно упало после 13.01.1943 г., когда была объявлена тотальная мобилизация. Она продолжалась до крушения рейха. С её помощью фашистское правительство старалось мобилизовать оставшиеся народные силы для фронта и военной промышленности, перераспределить в пользу монополий запасы сырья, машин, топлива, энергии. Гитлеровцы собирались тем самым создать материально-техническую базу для перелома на советско-германском фронте. Мобилизации подлежали все проживающие в рейхе мужчины от 16 до 65 лет и женщины от 17 до 50 лет. Все они были обязаны зарегистрироваться в «бюро труда» для направления на военные предприятия. Все остальные предприятия, работа которых «не является безусловно необходимой» для войны, подлежали закрытию.

Это означало, что гитлеровцы наносили сильнейший удар по мелким и средним предпринимателям. Под мобилизацию попадали работники и средства производства малого и среднего бизнеса в сфере торговли и обслуживания, все мелкие и средние промышленные предприятия. До 15.03.1944 г. были «проверены» все торговые и ремесленные предприятия, гостиницы, рестораны, магазины, лавки и т. п. В итоге только в Берлине было закрыто 5 000 торговых и 4 000 производственных предприятий, а по всей Германии — 74 800 таких предприятий. Из них было «высвобождено» 3,6 млн. работников. Под предлогом «концентрации» и «специализации» из 2 500 немецких картелей были ликвидированы 2 000. Высвободившиеся рабочие и служащие были отправлены на фронт и в военные концерны, рынки этих картелей достались крупнейшим монополиям Германии. В результате этого ещё больше возросла концентрация экономической мощи в руках настоящих властителей Германии — кучки заправил крупных концернов и банков. К концу 1943 г. 48% всего акционерного капитала страны было в руках 108 крупнейших монополистических групп. В 1944 г. 60% всех германских финансов было сосредоточено в 5 банках-гигантах.

Монополии используют гитлеровский государственный аппарат всё более широко и всесторонне, диктуют ему свою волю буквально по всем вопросам политики. 02.09.1943 г. Гитлер издаёт указ «О концентрации военного хозяйства», по которому министерство вооружения и военного производства становится фактическим руководителем всей экономики Германии. А кто же руководил самим этим руководителем? Заместителями министра Шпеера становятся агенты крупнейших трестов: «Бергхютте», концерна Геринга, «Ферейнигте Штальверке», БМВ, «Фарбениндустри», «Сименс». Результаты не заставили себя ждать. В 1943 г. чистая военная прибыль «Фарбениндустри» составила 549 млн. марок (в 1938 г. — 274 млн. марок). На концерн работала сеть концлагерей, в т. ч. такой «гигант» фашистского рабства, как Освенцим-Биркенау. Скандально высокими стали прибыли авиационных концернов   «Юнкерс», «Мессершмитт», «Фокке-Вульф». За время войны чистая прибыль 7 крупнейших концернов составила 12 млрд. марок, а всего крупные германские фирмы с капиталом свыше 2 млрд. марок «заработали» на подготовке и ведении войны около 10 млрд. марок. Рост прибылей финансовых тузов Германии резко усилился в результате перевода всей экономики страны на военные рельсы, а также за счёт использования принудительного рабского труда 4,5 миллионов иностранных рабочих и военнопленных (всего к лету 1944 г. 7,1 млн. в промышленности и с/х). В результате тотальной мобилизации пропасть между горсткой монополистов и массами населения стала колоссальной.

Гитлер отдавал себе отчёт, что после Сталинграда хозяева не довольны его правительством. Военные поражения усиливали экономический надрыв, а растущее недовольство трудящихся отражалось на состоянии хозяйства и боевом духе вермахта. По замыслу гитлеровцев тотальная мобилизация должна была рассеять настроение безнадёжности, которое ширилось среди населения, поднять моральный дух народа. Но этот замысел провалился. Гитлеровцы хотели создать впечатление, что фашистская Германия обладает серьёзными резервами, мобилизация которых приведёт коренному изменению на восточном фронте в пользу Германии. На деле тотальная мобилизация стала крупнейшим морально-политическим поражением гитлеровцев. Некоторый оптимизм мелкобуржуазных масс, жаждавших себе материальных благ и богатств от грабежа СССР, превратился в самый чёрный пессимизм. Либерально-буржуазная пресса Запада была права, когда писала, что тотальная мобилизация вызвала пропасть между гитлеровским руководством и общественностью, что всюду в народе господствует уверенность, что официальные органы приукрашивают действительность и скрывают правду. В ноябре 1943 г. начальник штаба ОКВ фельдмаршал А. Йодль был вынужден признать, что «…из конца в конец по стране шествует призрак разложения».

Тотальная мобилизация со всей силой ударила по мелким хозяевам города и деревни, тем слоям, которые до этого были верной опорой фашистской диктатуры. Теперь не только рабочий класс, но и мелкая буржуазия стала проявлять недовольство политикой фашистских властей, затянувшейся разорительной войной.

Вопреки рогаткам военной цензуры это недовольство всё шире прорывалось в письмах из Германии на фронт и обратно. Так, крупный торговец из Оттенау писал сыну на фронт: «Кончилась бы, наконец, эта ужасная война… Несмотря на то, что нам на собраниях, различных встречах, митингах и т. д. без конца вдалбливают одно и то же, верит этому лишь очень небольшой процент, у остальных совсем другие мысли, они имеют на этот счёт совсем особое мнение».

Некая фрау Шиндлер из Лейпцига писала своему сыну на фронт в июле 1944 г.: «Ты прав, лучше всего было бы, если бы кончилась война. Как ждём мы того дня, когда зазвонят колокола, оповещая о мире. Эта война может привести в отчаяние». Солдату Ауэру из Нойгаузена жена писала о нацистских чиновниках в тылу: «Ты должен знать, каких подлых людишек вы защищаете». В сводке гестапо отмечалось, что при попытке нацистского офицера задержать солдата-дезертира, офицер был окружён женщинами, которые кричали: «Верните нам наших мужей, наших сыновей!». В апреле 1944 г. гауляйтер земли Гессен доносил в Берлин, что население находится в подавленном состоянии, а из ряда мест сообщалось, что рядовые члены НСДАП уже не хотят употреблять приветствие «хайль Гитлер».

В это же время в сводках гестапо отмечалось «очень быстрое распространение слухов, в том числе самых злонамеренных, о руководящих деятелях партии и государства», «распространение изменнических и подлых острот даже о личности фюрера». Гестапо признавало, что «значительная часть населения открыто выражает свои сомнения относительно исхода войны».

На морально-политическое состояние германских трудящихся очень чутко реагировала нацистская партийная канцелярия. В середине 1944 г. шеф этой канцелярии М. Борман издаёт специальное распоряжение. Оно требовало от каждого члена НСДАП «энергично выступать против распространения слухов и политических анекдотов, наносящих ущерб авторитету руководства», ни в коем случае самим «не выступать распространителями таких шуток и анекдотов».

В мае 1943 г. гитлеровская партийная канцелярия выпустила примечательный документ «Отношение населения к партии». В нём, в частности, говорилось: «Вражеская пропаганда не остаётся безрезультатной для масс немецкого населения. И если сейчас этот процесс едва заметен на поверхности, то надо опасаться, что в критической ситуации он проявится открыто».

В тот период пропаганда стран антигитлеровской коалиции в Германии действовала слабо. Самой сильной пропагандой против фашизма было нечто другое. До тех пор пока вермахт одерживал победы в войне и массам перепадали жалкие крохи от грабежа Европы и СССР, гитлеровцам удавалось оказывать сильное влияние на трудящихся Германии, заражать их бредовыми идеями мирового господства. К середине 1943 г. положение изменилось. Сокрушительные поражения вермахта от Советской армии, огромные потери гитлеровских войск, тяготы тотальной мобилизации, дикая эксплуатация труда и острая нехватка средств потребления народа, налёты англо-американской авиации на немецкие города — всё это вело к тому, что часть трудящихся Германии стала постепенно избавляться от дурмана империалистической и нацистской пропаганды. В апреле 1944 г. СД в одной из сводок отмечала: «Настроения населения представляют смесь доверия, тревожного ожидания и самого чёрного пессимизма». Поражения правительства вели к тому, что население Германии утрачивало веру в победу, росли антивоенные настроения. Это создавало коммунистическому подполью более благоприятные условия для использования любых таких поражений и развёртывания антифашистской борьбы.

Мораль всего сказанного предельно ясна.

Подготовил: Д.Куснутдинов.