Очерк революции. Глава 2 — Выступление Семёновского полка
Крестьянская борьба против крепостной зависимости передавалась солдатской массе, состоявшей, в основном, из крестьян. Военная служба солдат была тогда чрезвычайно тяжела, но изнурительная и долгая война с наполеоновской армией и победа в ней, подали солдатам надежду, что после войны жизнь станет лучше. Однако вернувшись из Европы домой, солдаты находили, что положение народа стало ещё хуже. «Мы проливали кровь, а нас снова заставляют потеть на барщине. Мы избавили родину от тирана, а нас опять тиранят господа». К таким выводам приходила солдатская масса в 1813–1815 гг. Эта масса уже не всегда и не везде оставалась покорной, забитой и загнанной, бессловесной серой скотинкой, как это считается. Доказательством тому стали волнения в Семёновском полку в октябре 1820 г.
Началось с того, что солдаты, доведённые до края жестокостью командира полка, подали жалобу. Жалобу не приняли, выступившую с ней роту обманом завлекли в караул, арестовали и отправили в крепость. Когда весть об аресте дошла до полка, солдаты решили добиться освобождения товарищей. Прибывшие офицеры уговаривали солдат разойтись, но солдаты не поддавались и требовали освобождения арестованной роты и хотели найти командира полка, чтобы расправиться с ним. Когда солдатам объявили, что и они все арестованы, весь полк, 800 человек, без оружия, отправился в крепость «к товарищам». На суде и следствии солдаты держались стойко и дружно, отрицали вину и не выдавали руководителей. 8 месяцев следствия показали, что среди солдат «были условия (договор, организация. — Прим. И. Б., А. Ф.), которые сделались твёрдыми и обдуманными». По суду 6 солдат были прогнаны 6 раз сквозь строй и сосланы в рудники, а остальные были разбросаны по разным частям вне Петербурга, «чтобы более не встречались».
Что показал «бунт»? 1. Семёновцы проявили огромную солидарность и выдержку. Подать жалобу на полковника — дело нешуточное даже для последующих времён. 2. Несколько рот дружно поддержали арестованных товарищей, твёрдо стояли на своём перед грозным начальством в царстве кнута и каторги — это было равносильно «восстанию» против власти. 3. Чтобы решиться на такой протест, было недостаточно отваги отчаяния, нужна была товарищеская спайка, большая для того времени высота сознательности, если не всей массы солдат, то её вожаков. Солдаты полка оказались «народом развитым, благородным и нравственным». 4. Волнения Семёновского полка нашли отклик в других частях царской армии — на базе рукописных прокламаций, направленных против царя и дворян.
Примечательна первая прокламация к Преображенскому полку, которая предлагала добиваться возвращения семёновцев:
«…Что должно ожидать от царя? Разве того, чтобы он нас заставил друг с друга кожу сдирать. Поймите всеобщую нашу глупость и сами спросите: кому вверяете себя и целое отечество, и достоин ли сей человек, чтобы вручить ему силы свои, да и какие его заслуги могли показать, что он достоин звания царя?.. У государя много войска, это вы сами и есть… а без вашего к нему послушания он должен быть пастухом».
Прокламации говорили, что зло не только в царе, которого надо заменить «избранными от войска депутатами», но и в дворянах:
«Вы защищаете отечество от неприятеля, а когда неприятели нашлись во внутренности отечества в лице царя и дворян, то безотменно сих явных врагов вы должны взять под крепкую стражу и тем доказать любовь свою друг к другу» (чем же не лозунги для сегодняшнего дня? — Прим. И. Б., А. Ф.).
Есть мнение, что прокламации были написаны С. Муравьёвым, тогда офицером Семёновского полка и будущим декабристом. Между прокламациями и последующим воззванием Муравьёва какое-то сходство имеется, но имеется и существенное различие. Прокламации говорят о дворянах, как о врагах народа и солдат, тогда как агитация против дворян в планы декабристов не входила. Передовая часть дворянства не могла тогда объявить всё дворянство внутренним врагом, тем более, что тайные общества в 1820 г. стояли на самой умеренной платформе.
Какой же революционный элемент писал прокламации? Вероятно, авторы воззваний были солдатами, которых распропагандировали члены тайного общества. Дело в том, что среди солдат были не одни крестьяне, но и разорившиеся дворяне, дети младших офицеров, бывшие студенты и семинаристы, в общем, элемент развитой и недовольный своим положением. В этом элементе, не связанном с дворянством, быстрее всего могли зародиться революционные антидворянские идеи, которые отразились в прокламациях. Об этом особенно говорит вторая прокламация по поводу раскассирования Семёновского полка, которая на 100 лет предвосхитила «Приказ № 1» Петроградского Совета в марте 1917 г.:
«Солдаты! Дворяне рассылают войска из Петербурга, чтобы тем укротить справедливый гнев воинов и избегнуть мщения за их великие злодеяния».
Прокламация предлагала: 1) арестовать всех начальников, чтобы прекратить их вредную власть, 2) выбрать из солдат командиров и начальников и взять их под всеобщую защиту войск, поклявшись не выдавать их и «умереть за спасение оных», 3) избранные начальники должны разослать приказы в другие полки, чтобы и там свергали дворян и выбирали командиров из солдат, 4) высланные полки вернуть в Петербург. Прокламация заявляла, что если по всем полкам дворяне будут смещены и заменены новыми командирами, то Россия останется «без пролития крови», в противном случае — «не миновать ужасной революции».
Видна политическая незрелость солдатских революционеров. Однако обратиться к солдатам с советом арестовать всех офицеров и заменить их выборными от солдат — это не мог сделать даже самый радикальный из офицеров-дворян, будущих декабристов. Солдаты переросли революционность дворянской интеллигенции на целую голову. А члены тайных обществ сами были офицерами и все свои планы заговоров строили на офицерстве. Дать призыв к замене командиров мог только тот, кто не был экономически связан ни с помещичьим хозяйством, ни с офицерской карьерой. Такими могли быть разночинцы, рассеянные в солдатской массе и выражавшие интересы мелкого хозяйства, которое угнеталось царём и дворянством. В то время в войсках появляется много подобных прокламаций, написанием которых занимались десятки и сотни солдат из числа грамотных и «научившихся рассуждать».
Прокламации в армии показывали, что семёновские настроения были не чужды солдатам других полков. Донесения полиции в МВД сообщали, что не было ни одного полка, оставшегося спокойным и безучастным к судьбе семёновцев. Солдаты собирались, читали газеты, открыто порицали царя и начальство, рассуждали о событиях в Европе. Преображенцы «громко роптали, горько оплакивали судьбу братьев по оружию», солдаты Московского полка, встречавшие семёновцев по пути в крепость, «обнимали их со слезами на глазах». Колебалась даже лейб-гвардия и егеря, наиболее надёжные царские войска. Они отказались идти против своих товарищей. В Егерском полку солдаты говорили, что гвардия взбунтуется и сделает революцию.
Эти волнения, прокламации и разговоры интересны тем, что отражали общие настроения солдатской массы того времени, и тем, что они оказали сильное влияние на будущих декабристов. Движение семёновцев было солдатским, офицеры в нём не участвовали. Но солидарность и смелость солдат произвела на офицерство сильное впечатление. «Жертвовать собой для товарищей есть случай, какого между солдатами не бывало» — показывал суду один из офицеров. Общее недовольство солдат тяготами службы, тяжесть и нищета крестьянского хозяйства, влияние, оказанное на солдат войной 1812 г. — это было офицерам известно. Но возможность самостоятельного организованного выступления солдат — это было новым.
Под влиянием таких событий, а их, хотя и мелких, в армии было немало, тайные общества офицеров вольно или невольно принимали более радикальный характер. Очевидно, сказалось это и на созревании планов декабрьского восстания. Ибо расчёт опереться на армию против царя должен был иметь под собой не одну надежду на популярность «добрых» офицеров, за которыми пойдут солдаты, не только общее недовольство солдат службой, но и способность, готовность солдат выступить против царя, доказанную на деле.
Подготовили: И. Белый, А. Файзалиев.