Не могут или не хотят?

В комментариях к статье «О борьбе за мир» товарищи критикуют кружки, стало быть, и РП, за беспомощность. Суть дела: нет связи с рабочими, нет подготовки передовиков для организации масс на производствах, нет работы по агитации, нет руководства со стороны кружков текущей борьбой рабочих. Действующие кружки хромают и вырождаются без практики. «Компас» ленинизма ржавеет без «корабля», «корабль» блуждает без «компаса» и терпит поражение за поражением.

Так и есть. Нечто подобное было в революционном движении России в 60-70 гг. XIX в., но тогда такое положение объяснялось переходом от крепостничества к капитализму, неразвитостью капитализма и рабочего класса. Сейчас капитализм перезрел и умирает. Идёт эпоха войн и революций, которая означает подготовку к новой общественно-экономической формации. Один процент населения земли сделал своим заложником и рабом 99% населения всех стран, обложил их данью, цепляется за власть и прибыль с помощью самых варварских и крайних средств, вроде фашизма и войны. Кучка миллиардеров владеет всем мировым хозяйством и получает все выгоды от него. Капиталистическая рационализация и быстрый рост производства, имеющие своей целью обеспечение высоких прибылей капиталистов, наталкиваются на преграду в виде нищенского положения, снижения материальной обеспеченности миллионных масс трудящихся, не всегда имеющих возможность удовлетворить свои потребности даже в пределах крайнего минимума. Это неизбежно создаёт почву для неминуемых кризисов перепроизводства, роста безработицы и ещё большей нищеты масс.

Сейчас налицо непрерывно усиливающийся экономический кризис, без оживлений и подъёмов, из которого монополисты ищут выхода в искусственном подстёгивании сбыта товаров, военном производстве и мировой войне. Ради высшей прибыли хозяева корпораций поставили на кон существование человечества. Доводится до предела основное противоречие капитализма, между всемирно-общественным характером производства и частно-империалистическим порядком присвоения его результатов, что ставит в порядок дня свержение империализма во всём мире, социалистическую революцию.

Ясно, что эти условия империализма несколько отличаются от условий молодого, ещё прогрессивного капитализма 60-70 гг. позапрошлого века, и эти условия нужно правильно понять. Однако положение рабочего в общественном производстве не изменилось, он был и остался наёмным рабом. При этом многие общественные явления, свойственные прошлому, уступили место во многом аналогичным, но не тождественным явлениям. Попробуем кое-что разобрать по порядку.

В прошлом, освобождённый и разорённый крестьянин приходил в город на фабрику неимущим, без средств, жилья, пенсии. Его доля в общественном продукте была ничтожной, а степень эксплуатации — самой высокой, давая возможность лишь бедной или нищенской жизни. Сегодня эту категорию рабочих напоминают мигранты из захолустья и зарубежья, в основном ближнего, и беженцы, разорённые капиталом и войной.

Однако многие рабочие находятся не в таком положении. Они ещё имеют доступ к социальным благам, завоёванным пролетариатом в ходе непрерывной классовой борьбы с буржуазией. Они имеют относительный бытовой уют, отдельное жильё — «убежище от невзгод», имеют расчёт на помощь государства в виде пенсии, обывательский покой и кое-какие развлечения.

Что с зарплатами таких рабочих? Их заработная плата действительно выше, чем у мигрантов и беженцев. Тем не менее, считать, что буржуазия сегодня взяла курс на то, чтобы наладить с рабочими нормальные «человеческие» отношения или же предположить, что уровень жизни рабочих повышается вследствие технического прогресса мы не вправе. Обе эти версии — излюбленная песня социал-фашизма. А что же на самом деле?

В прошлом буржуазия стран-метрополий подкупала узкую прослойку пролетариата на крохи от бешеных колониальных прибылей и за счёт снижения зарплаты основной массы пролетариата. Это была т. н. «рабочая аристократия» — всякого рода мастера, бригадиры, надсмотрщики, профсоюзные бюрократы. Буржуазия использовала их, чтобы раскалывать рабочее движение, отравлять сознание основной массы пролетариев проповедями классового мира, единства интересов эксплуататоров и эксплуатируемых.

Сегодня буржуазия, стремясь отсрочить социальный взрыв и временно подстегнуть сбыт товаров, формирует не узкую прослойку рабочей аристократии, а старается завоевать на свою сторону более широкую категорию рабочих. Но как она их «подкупает»? Она увеличивает кое-где номинальную зарплату, чтобы через некоторое время отобрать всё назад! Через усиление интенсивности и длительности труда, ухудшение его условий, штрафы, инфляцию, рост цен (рост эксплуатации), налоги, используя военную конъюнктуру. Буржуазия создаёт видимость, что сегодня легко найти работу для всех. На деле же, несмотря на обилие вакансий, всюду оказывается, что ей нужны каратели, или сплошь и рядом условия найма рабские, оплата труда низкая, условия труда нетерпимые, далеко не всех берут. Иллюзия высокой занятости в том, что безработица растёт, но всё больше переходит в скрытые формы.

Часть рабочих получает пенсию, имеет родных и близких — служащих государства, что экономически привязывает таких рабочих к буржуазному государству, заинтересовывает их в его существовании. В результате, большинство рабочих из этой категории неустойчиво-обеспеченных полагает, что им есть, что терять в революции и гражданской войне.

Между тем, есть и более обеспеченные рабочие. Иной рабочий имеет определённое наследство, в буквальном смысле доставшееся ему от социалистического прошлого нашей страны. Он имеет личную собственность, размер которой сопоставим с мелкой частной собственностью (2-3 квартиры, дача, дом, огород, автомобиль, гараж, и т. п.). Не редкость, поэтому, что такие рабочие являются «по совместительству» мелкими капиталистами, лично или семейно, либо на паях с другими мелкими хозяйчиками, производя ряд товаров «на стороне» своим трудом или даже с применением наёмного труда. Часть таких рабочих может получать капиталистический доход от аренды, дополнительный трудовой доход — от т. н. «шабашек». Для этого «отхожего промысла» нередко используются возможности предприятия по месту работы (станки, сырьё, «хорошие отношения» с начальством, необходимые, чтобы получать время для «шабашек» и т. п.). Такие условия жизни и труда превращают этих рабочих в «глухонемую» рабочую аристократию, которая подкупается администрацией за «льготы» и, стало быть, отказывается от борьбы даже за насущные рабочие нужды.

Условно таких рабочих можно сравнить с фабричными рабочими 1875-1890 гг., имеющими в деревне надел и усадьбу, что даёт натуральный продукт для личного потребления, или мелкую частную собственность, где производят товар на рынок. Они уже на 80-90% зависят от фабрики, от зарплаты и т. п., но связи с мелким хозяйством не порывают, оставаясь полурабочими-полукрестьянами.

Нельзя сбрасывать со счетов рабочих военной и топливной промышленности, чей заработок выше среднего по стране, а полувоенные условия труда объективно затрудняют организацию и рабочее движение в этих отраслях.

Что касается роста производительности труда и технического прогресса. Те крохи, что пока ещё остаются на руках у рабочих — это не «забота» буржуазии и её правительства о трудящихся и не прямой результат огромного роста производительности труда. Да, рост производительности труда решает, в последнем счёте, всё дело смены экономических формаций, но только в последнем счёте! Как обязательное условие роста общественного богатства. Но при капитализме все общественные богатства даже при огромном росте производства достаются не народам, а кучке монополистов. Благодаря уровню производства и высочайшей производительности труда рабочих буржуазия получает лишь возможность «подкупать» массы. Крохи прибыли, с помощью которых буржуазия пытается удерживать пролетариат в политическом сне, она тратит не по доброте, а из-за страха социалистической революции и гражданской войны. Все остатки зажиточности и культуры нынешних рабочих есть политическое следствие Октябрьской революции и упорной классовой борьбы прошлых поколений рабочих, в т. ч. как остатки высокого жизненного уровня трудящихся в СССР. Однако бесспорно, что нынешняя тенденция развития империализма состоит в том, чтобы шаг за шагом наступать на жизненный уровень рабочих, отбирать и отобрать эти остатки у трудящихся масс. При этом буржуазия ловко маневрирует на грани гражданской войны: даёт на рубль, отбирает на руб-пятьдесят, обращая всё внимание масс на то, что даёт, и отвлекая их от того, что и сколько она при этом отнимает.

Этот «подкуп» рабочей массы имеет важную характерную особенность, связанную с общим кризисом капитализма: он до поры оберегает правящий класс от социального взрыва во время кризисов и войн, но каждый раз осуществляется на всё более узкой базе производства и потребления. Поэтому положение рабочего класса во всём мире непрерывно ухудшается и не может не ухудшаться. Иначе говоря, чем дальше, тем реальная доля рабочего класса в общественном продукте становится всё меньше, хотя номинально, «для виду», она вроде бы даже растёт.

Используя привязанность рабочих к своему «благополучию», буржуазия выменивает на него политическую свободу, отказ от классовой борьбы, будучи убеждена, что для рабочих хлеб дороже свободы. Но такое положение временное, так как хлеба без политической свободы у рабочих неизбежно остаётся всё меньше. Это безусловный закон империализма.

Относительно высокая цифра зарплаты, относительный достаток (в действительности крайне неустойчивый и зыбкий!) «старых» и «профессиональных» рабочих привлекает приезжих. Совсем как когда-то попавший на фабрику крестьянин мечтал «разбогатеть», «выбиться в люди», т. е. прикупить на зарплату земли, коровку, лошадку, нанять батраков в деревне и «зажить».

Не даром наиболее передовые русские рабочие 60-80 гг. XIX в. вышли из «полных», самых неимущих пролетариев, в то время как наиболее отсталые и реакционные слои рабочих не порывали связи с земельной собственностью до последней возможности. По классовому положению они были пролетарии, а по сознанию — близко к крестьянину-середняку, к мелкому сельскому хозяйчику. Нынешний неустойчиво-обеспеченный, «оседлый» рабочий по классовому положению — пролетариат, а по сознанию — единоличник, близко к мелкой буржуазии. Отсюда — двойственность сознания, «неясность» классового положения: недовольство своим положением — и тут же непонимание необходимости, парализующий страх классовой борьбы.

Теперь о других отличиях. В конце XIX – начале XX в. рабочие самими условиями производства были сконцентрированы большими массами на участках, в цехах, на заводах и фабриках, плечом к плечу, под одной крышей. Это объективно способствовало рабочей организации, солидарности, быстрому охвату массы революционной агитацией. Сегодня техника и условия производства позволяют разделить рабочих на небольшие группы и даже поодиночке. Весь коллектив цеха может непосредственно, «вживую» не собираться и не видеть друг друга неделями в ходе производства. Разделению рабочих способствует также посменная работа, разнос участков одного предприятия по разным местам города или района, применение капиталистами системы «закрытых» цехов и участков, отдельных кабин, скользящий график перерывов, наблюдение за рабочими и т. п.

Всё революционное движение в России ныне переживает нечто похожее на упомянутые 60-70 гг. XIX в. Тогда появлялись первые кружки интеллигентов-народников, делались попытки вовлечь туда рабочих на почве агитации в казармах. В кружки приходили отдельные, наиболее развитые рабочие, самородки. Из них часть, превратившись в рабочую интеллигенцию, ушла в «теорию» и порвала с агитацией и пропагандой в массах. Они отошли от революционного движения, превратившись в обывателей. Другая часть рабочих-кружковцев стала революционерами-народниками. Из этой части лишь узкая группа действовала среди фабричного пролетариата. К 1885 г. на всю Россию насчитывалось едва ли 200 выдающихся рабочих, вроде Халтурина, Моисеенко, Иванова и др. Но заслуга в «начальной» революционной подготовке этих рабочих принадлежит кружкам интеллигентов-народников. Эти выдающиеся рабочие быстро переросли своих учителей и их утопические теории — они требовали учения, подходящего для рабочего класса. Это объяснялось положением и особыми классовыми требованиями растущего русского пролетариата, которому теории и тактика народничества не подходили для практической борьбы за свои коренные классовые интересы.

Узок был круг первых революционных кружков, далеки они были от рабочих масс. Но свою роль для революционного пролетариата они сыграли. Через эти кружки поддерживалась историческая необходимость революции в России. То, что пути её оказались у народников кривыми, объяснялось неразвитостью капитализма, а вместе с ним и рабочего класса в России, общей отсталостью страны на базе крепостничества и самодержавия. Не будь известных кружков, революционных организаций и революционеров-одиночек в 50-70 гг. XIX в., их место заняли бы другие организации и революционеры, ибо если есть историческая необходимость развития общества, смены способа производства и строя, то раньше или позже найдутся люди и организации, которые хуже или лучше выполнят эту революционную историческую работу.

Поэтому и сегодня, несмотря на всю слабость, ошибки, оторванность от масс, работа марксистских кружков необходима, поскольку через их пропаганду и агитацию идёт историческая нить будущей русской революции, готовятся сознательные кадры — тот тончайший слой революционеров, который организует и поведёт за собой массы. Не видеть этого, бросать кружковое дело, отчаиваться малостью результатов сегодня — значит, не видеть будущего и не желать освобождения рабочему классу.

Об ошибках кружков. Лучше десять раз добросовестно ошибиться в работе, чем ничего не делать, лишь бы не совершить ошибок. Честно признать ошибку, выяснить её причины и обстоятельства, которые привели к ней, обсудить лучшие пути исправить ошибку, учесть её горький опыт — вот единственно правильное отношение к ошибкам. Тем не менее, есть ошибки и ошибки. Одно дело — заблуждаться добросовестно, от слабого знания ленинизма и неопытности. Другое дело — «ошибаться» умышленно, толкая рабочих на путь капитуляции перед буржуазией. Мы говорим об ошибках первого типа, поскольку второй тип — это не ошибка, а работа классового врага.

Часто говорят: сегодня нет фигур, равных Ленину. Фигур таких нет, поскольку вожди пролетариата появляются не с луны и не без нужных обстоятельств, места и времени. Марксизм и его творцы не могли появиться в рабовладельческую эпоху или в средневековье, для их появления понадобился развитый промышленный капитализм и рабочий класс, ведущий борьбу с капиталом. Ленинизм как марксизм эпохи империалистических войн и революций не мог состояться как идейное течение и как политическое движение вне империалистической стадии развития капитализма. Фашизм, как реакция капитала на большевизм, победоносную социалистическую революцию в России и революции в Европе, не был бы нужен буржуазии без этих обстоятельств. Опыт революций показывает, что вожди угнетённого класса появляются тогда, когда сам этот класс начинает вставать на стихийную борьбу с угнетателями, когда массы начинают просыпаться от исторического сна и приходить в движение.

Могут сказать: надо ждать ухудшения жизни пролетариата, чтобы можно было его всколыхнуть на классовую борьбу. Трижды глупость. Не раз были десятилетия, когда положение миллионов трудящихся становилось всё хуже, а массы безмолвствовали. Объективные обстоятельства революционного взрыва были налицо, а восстания не происходило. Брожение было, недовольство было, а восстания не было. Почему так? Не было тогда у масс субъективного фактора, необходимого для успешного восстания: организации вождей, правильно понимающих материальные условия жизни и потребности развития общества, знающих, как их изменить к лучшему, достаточно авторитетных, чтобы повести за собой массы, достаточно опытных, чтобы обойти препятствия и подводные камни на пути к цели, достаточно грамотных, чтобы вести массы к цели самым коротким путём с наименьшими жертвами.

Иными словами: революционеры обязаны задолго до восстания бороться за свою партию, готовить массы к борьбе, непрерывно и настойчиво повышать их сознательность, присоединяя к себе самых лучших представителей рабочего класса и остальных трудящихся. Вожди рабочего класса, хотя часто и появляются в кабинетах, но крепнут и становятся настоящими вождями в боях, в живой практике классовой борьбы рабочих. Не будь в России знаменитых забастовок 1880-х гг., появление и укрепление русской социал-демократии было бы отложено на несколько лет. С другой стороны, не будь в России интеллигентского революционного движения народников, которое продолжало славное дело и традиции Радищева, декабристов, петрашевцев, Герцена и Чернышевского, социал-демократия и большевизм должны были бы появиться на пустом месте.

Иными словами: сегодня кто-то должен продолжать дело русской революции, невзирая на то, что обстоятельства кажутся неподходящими. На самом деле, обстоятельства для всякого революционного движения в эксплуататорском обществе всегда и везде неподходящие, ибо сколько-нибудь подходящими они становятся тогда, когда эксплуататоры свергнуты, а революционная власть успела укрепиться и занять все командные высоты в стране. Не исключено, что цепь империализма на этот раз будет прорвана не в России, а в другой стране, где империалистические противоречия оказались сильнее всего и где больше всего они сплелись в тугой узел. Значит ли это, что русским марксистам даётся отбой? Никогда. Демократическая и тем более пролетарская революция, чтобы быть победоносной в нынешних условиях, требует, чтобы борьба революционных и антифашистских сил одновременно шла во всех странах или, по крайней мере, во всех ведущих государствах мира.

Говорят, иностранные рабочие уже давно не смотрят на русский пролетариат как на передовой отряд. Это правда, но не вся. Во-первых, звание ударной бригады русскому пролетариату надо заслужить борьбой со своим правительством. Во-вторых, сегодня стократ важнее, чтобы отсталые слои рабочих и миллионные массы непролетарских трудящихся в самой России увидели, что у них есть вождь и руководитель в лице передового отряда русских рабочих. В-третьих, исторически сложилось, что в деле социализма Россия обогнала весь мир, практически построив его и встав на пороге коммунистического общества. Колоссальный опыт большевиков и опыт всего предшествующего революционного движения, изложенный в литературе на русском языке и доступный поэтому всем, кто знает русский язык — этот опыт накладывает особые революционные обязательства именно на рабочий класс и передовую интеллигенцию России и других бывших республик СССР (не зря во всех осколках бывшего СССР идёт яростное наступление на русский язык — язык большевизма, Ленина и Сталина). Во всём мире больше некому по-настоящему освоить большевизм, взять его опыт во всём его богатстве, научить большевизму другие народы, реализовать его в борьбе с фашистской буржуазией. В этом состоит особая роль рабочего класса России, особая ответственность русских революционеров перед мировым рабочим классом.

То, что нынешний рабочий класс в России одурачен, развращён и разделён буржуазией, есть нормальное состояние пролетариата при империализме. Однако среди рабочих есть люди, которые понимают, что нынешнее «терпимое» положение шаткое и долго продолжаться не может, так как пролетариат не может сохранить уровень потребления, зарплату, работу, социальное обеспечение, жильё и т. п. при империализме. Есть люди, которые понимают, что защитить (только защитить) самые простые и законные права и интересы рабочих уже нельзя, не вступая в стычку с правительством, без организации и без «политики». Попробуйте организовать самое простое и безобидное профсоюзное собрание, чтобы обсудить текущие дела — тут же столкнётесь не только с террором администрации, но и с террором государства. Словом, передовые рабочие есть, их не может быть много, их необходимо искать и привлекать в кружки и ячейки.

Как их найти? Интеллигенты-народники приходили туда, где была уже собрана масса — в рабочие казармы, говорили с рабочими, агитировали их идти учиться в кружок. Среди рабочих находились наиболее развитые, которые тянулись к грамоте, знанию, искали «науки», которая бы выяснила их положение и объясняла, как изменить его к лучшему. Сейчас рабочие распылены по городу, а места концентрации рабочих охраняются гораздо лучше, чем в XIX веке.

Сегодня в кружки приходят сознательные одиночки, читатели РП или те, кого окружение сводит с членом кружка. Боятся заводить связи через интернет, т. к. не доверяют некоторым «левым» сайтам или боятся, что связь с честными кружковцами станет известна охранке. Не доверяют и личным знакомствам, и требуется известное время, чтобы такое доверие возникло. Это хорошо для практики конспирации, но мешает налаживанию связей. Тем не менее, намного лучше развивать конспиративные навыки, чем обрасти связями и отдать все их в лапы жандармам.

Помогает и случай. Революционные убеждения человека известны его друзьям, родным, знакомым. Вокруг этих людей, в свою очередь, есть свои круги знакомых, среди которых могут быть единомышленники этого человека. Их могут познакомить «по-свойски». Это не даёт полной защиты от провокаторов, но тут уж надо рисковать.

Главное. На предприятиях бывают волнения по насущным нуждам рабочих, в ходе которых появляются наиболее сознательные и передовые люди, которые ищут затем правильную теорию и людей, которые её «носят». Не следует пренебрежительно относиться к слухам насчёт волнений и стычек на предприятиях, так как опыт показывает, что дыма без огня не бывает.

Дело основания кружков не такое тяжёлое, чтобы 2-3 человека не могли наладить его работу. Вся тяжесть в том, чтобы эти 2-3 объединились. Но это уж дело ловкости, изобретательности и ума сознательных рабочих и интеллигентов на месте. Для их «утешения» пусть знают, что эта тяжесть была в истории русской революции почти всегда, а % по-настоящему сознательных элементов в рабочем классе и в лучшие годы не превышал 10-12.

К трудностям пропаганды и агитации нужно отнести убеждение масс, что правительство не может лишить их минимального уровня жизни и личной собственности. Особенно плохо то, что многие трудящиеся уверены, что империалистическая война между правительствами закончится именно как война между правительствами, не сильно затронув интересы обывательских масс. И здесь у кружков нет другого пути, как упорно, настойчиво, шаг за шагом разъяснять рабочим политграмоту, законы империализма (на текущих фактах), основы политэкономии и законы общественного развития в целом. Нужно повторять и повторять прописные истины марксизма, но делать это 1) не суконным «птичьим» языком, каким страдают многие из нас, а простым, сталинским языком, ясным и живым; 2) побольше примеров приводить из нынешней жизни, хотя основа для них — исторические события. Это непросто, но, как писал Гоголь, «от частого упражнения голова становится лёгкой и способной к выходу из всякого запутанного положения».

Ясно, что для агитации масс недостаточно одних только усилий революционеров, нужен собственный, живой, кровавый, политический опыт этих масс. Однако задача революционеров состоит не в том, чтобы ждать, когда этот опыт у масс появится, а в том, чтобы заранее просвещать массы и готовить их к предстоящим событиям.

О чём, вкратце, мы ведём пропаганду? О том, что всё нынешнее «благополучие» рабочих висит на волоске. Как говорилось выше, буржуазия, учёная опытом XX в., тратит сегодня часть прибыли на «благополучие» масс, подкупает их зарплатой, пособиями, «маткапиталами», выплатами и т. п., чтобы массы спали политическим сном. Создаётся впечатление, что рабочие в России не бедствуют. Так ли это? И долго ли так может продолжаться? Война на Украине уже обошлась больше триллиона. Где его взять? Из карманов рабочих и трудящихся. Как? Постоянно усиливать эксплуатацию рабочих, ухудшая условия найма и труда. Штрафы. Поднимать цены на всё потребление, особенно на «коммуналку». Сделать платными все общественные блага, что были бесплатны ещё 3-4 года назад. Обложить народ новыми поборами всякого вида. Усилить инфляцию. Рост зарплаты — периодический и ничтожный, рост цен и поборов — постоянный, так, чтобы массы всякий раз удерживались от социального взрыва, а купить могли бы всё меньше и меньше. Но эта верёвка сколько бы ни вилась, а взрыв будет, и потому надо заранее к нему готовиться.

Экономика войны даёт гигантские прибыли монополиям и государственной верхушке. Она даёт временное оживление рынка за счёт военных заказов, на которые тратится огромная доля национального дохода. Даже если гражданское производство сначала падает незначительно, экономика страны всё одно приобретает однобокий характер, бедность народа растёт, потребление масс неизбежно снижается, а производство расширенно не возобновляется в нужных для общества размерах и отраслях. Это означает, что после некоторого оживления за счёт военной конъюнктуры наступит катастрофическое усиление кризиса. Война есть производство, но человекоубойное и производственно-убойное. Оно непроизводительно потребляет огромные материальные ценности — средства производства, сырьё и товары, а взамен даёт только испорченное вещество природы — погибшие производительные силы. Экономически война всегда означает обеднение народных масс, а империалистическая война всегда означает нищету, крайние бедствия и лишения для народов буржуазных стран. Это надо разъяснить каждому рабочему.

Надо разъяснять, дальше, что нельзя и не выйдет добиться улучшения жизни, ведя лишь экономическую борьбу. Поэтому первое требование рабочих должно быть — политическая свобода! Без неё невозможна и экономическая борьба. Рабочие, а вместе с ними весь трудовой народ, должны завоевать реальное право участия в законодательстве и управлении государством, право свободно собираться, устраивать союзы и стачки, демонстрации и митинги, свободно обсуждать свои дела, иметь свои книги и газеты. Сразу добиться политической свободы нельзя, но рабочие должны постоянно и всюду заявлять свои политические требования. И правительство вынуждено будет уступать, опасаясь народного взрыва.

Здесь кружки не так бессильны, как считается. Нет связи с предприятиями? Но уши и глаза есть. В городе постоянно идут события, затрагивающие жизнь рабочих и трудящихся. Эти события быстро разносятся в народе. Тут калек с фронта привезли, там требуют напялить намордник, там вводят унизительный досмотр, запретили собираться, повысили пенсионный возраст, отменили льготы, отказали в медпомощи, задерживают зарплату, увеличили поборы, уничтожают нужные народу скверы, парки, школы и т. п., уволили незаконно, охрана бьёт рабочих, «премию» (часть зарплаты!) не дают, рабочих переводят на договор подряда, сверхурочные стали обязательными и т. п. Событий тысячи. Значит можно давать короткие заметки об этом, обязательно переводя дело к политике. Ленятся или не знают, куда девать такие заметки, так как листовки раздавать и расклеивать боятся, сайтов нет, или не видят толку публиковать в интернете.

Вот и выходит, что революционные намерения у кружков есть, а от простых дел, через которые только и можно сейчас реализовать эти намерения, заранее отказываются. Между тем, революционеры всегда пользовались всем, что было, а не ждали, когда появится то, что хочется. Товарищам не следует путать интернет как полезное техническое средство революционной агитации и пропаганды — с интернетом как местом пустых разговоров «насчёт марксизма».

А известно ли товарищам, что уже были случаи, когда статья или листовка в поддержку того или иного рабочего или группы трудящихся давала результат? Дело не всегда полностью решалось в пользу труда, но зато власти наносился публичный удар, а это хлеб для нашей агитации. Что, если по всей России на каждую выходку властей или администрации будут выходить листки и заметки? Зачем же революционерам отказываться от такого оружия?

Нет сайта, страшно расклеивать листки — публикуйте там, где сайт или канал есть, а не ищите причин ничего не делать. Некоторые боятся за свою «автономность», за то, что кто-то может присвоить себе их труды. Но это смешно. Этой боязнью часто прикрывают лень учиться и готовить материалы. Или опасаются ошибок, чтобы не высмеяли. Но ошибки у кружков неизбежны. Есть добросовестные заблуждения начинающих большевиков, а есть зубатовские провокации фашистов, замаскированные марксистской фразой. Чтобы меньше ошибаться и быстро разоблачать фашистов, путь один: постоянная марксистская учёба, применение её к анализу текущих событий, листки на злобу дня, попытки практической работы — как журналистской, так и с живыми людьми.

Мы говорим, что большинство рабочих не хочет учиться. Но это рабочие среднего возраста и старше. А молодым рабочим нужно не только изучать марксизм, но доучиваться и переучиваться по естественным наукам и по истории, поскольку прорехи в образовании огромные, а марксизм требует известного минимума общих знаний, да и жизнь наказывает за невежество.

Есть товарищи, которые требуют пулемётов, чтобы идти свергать власть. Это очень хорошее требование, поскольку пулемёты — важнейшая вещь для пролетариата. Чем больше будет стихийных боёв с правительством на начальном этапе вооружённой борьбы, тем лучше. Но опыт показывает, что пулемёты стреляют много точнее, а жертв среди рабочих меньше, если действуют военные организации рабочих. А военные организации пролетариата не могут быть ничем иным, как боевым крылом его политической организации. Могут сказать: что же, пока нет партии, нужно удерживать рабочих от вооружённой борьбы? Никогда. Если завтра где-нибудь рабочие стихийно возьмутся за оружие, это можно только приветствовать и поддерживать всем, чем можно. Речь идёт о том, что организованные рабочие дружины могут воевать с правительством лучше, чем стихийный отряд рабочих, хотя бы и хорошо вооружённых. Потому, во-первых, что дружины по военной подготовке всегда выше стихийных отрядов за счёт организации. Потому, во-вторых, что военная борьба дружин будет частью общей политической, всероссийской борьбы рабочего класса за свободу и власть, борьбы упорядоченной и дисциплинированной, которая опирается не на стихийную кучку, не на заговор фронтовиков, а на революционный рабочий класс, организованный в партию революционный авангард, на массы, которые он увлекает за собой на войну против правительства.

Такие дружины могут начинаться с военных секций кружков. Военное дело интересует молодёжь, а с Украины возвращаются рабочие, вольно или невольно получившие боевой опыт. Какой-то опыт и военная подготовка есть и у рабочих, прошедших срочную службу. Среди них есть те, кого можно привлечь в кружки для военного обучения рабочих.

Словом, если у кружков есть желание работать, они найдут способы работы. Если у кружков есть желание болтать, то они и дальше будут искать причины, чтобы не работать.

РП.