Комментарий РП к сообщению работницы из Израиля о забастовке на её заводе
В Редакцию РП наши сторонники прислали ссылку на сообщение о забастовке, которое разместила своём блоге работница из Израиля (её текст выделен курсивом, орфография работницы сохранена). К сожалению, по письму, как будет ясно из изложения ниже, мало конкретной обстановки. Отсюда и общий, а не конкретный подход. Хорошо бы знать, какая обстановка на рынке, спрос на хлеб, что пекут на заводе; какой численности рабочий коллектив, где завод расположен — в Хайфе или каком-нибудь посёлке; сколько промышленности вокруг; какой % женщин, молодёжи среди рабочих; как далеко от фронтов; давно ли стали задерживать з/п; есть ли союз на заводе, или только формально, т.е. профком; какая средняя з/п у рабочих; какая средняя у рабочих по городу; были ли попытки организованной борьбы за элементарные интересы; запрещены ли официально стачки и союзы? Каковы местные условия борьбы? Но, к сожалению, этой информации у нас пока нет.
«Здравствуйте. Хочу рассказать о проблеме - забастовке, которая была недавно на хлебозаводе, где я работала. И так. В субботу, 22 июня 2024 года, мы устроили забастовку. Мы не вышли на работу в ночную смену. Причиной забастовки стала не выплата цельной зарплаты. Кому-то по 500 и больше. Мы ходили в отдел кадров узнать, почему нам выплатили не полную зарплату? Наглости этой гражданки с отдел кадров не было придела. Она нам спокойно, на полном серьёзе объявила:
«Вы бы так за работу переживали, как за зарплату!»
РП: Управляющие и надзиратели часто так говорят рабочим. Это, с одной стороны, спекуляция на стихийном стремлении рабочих к социалистическому труду. Ещё Маркс отмечал, что рабочие капиталистических предприятий всё же остаются рабочими — создателями машин, продуктов, всех богатств общества. И потому невольно, в той или иной мере, заботятся о производстве, берегут машины, показывают мастерство, хотя производство принадлежит не им, а паразитам и эксплуататорам. Средства производства, машины, товары — всё это плоды труда рабочих, а как же не жалеть и не беречь свой труд, не давать хороший продукт? Это не только боязнь потерять место и хлеб за плохую работу, как считают многие. Это и неосознанная ещё уверенность рабочих, что рано или поздно производство и его результаты вернутся в их руки. Эти настроения улавливает буржуазия и эксплуатирует их в свою пользу.
С другой стороны, нет зарплаты — нет работы. Это непреложный закон. Зарплата — это единственная причина и смысл, по которым рабочие вынуждены ходить на работу на капиталистическое предприятие. Рабочие — не хозяева «работы», чтобы за неё переживать. Они не хозяева производства и его продукции, не акционеры, не получают %% от прибыли, не руководят производством. Их рабочей силой в рабочее время распоряжается капиталист и его управляющие. Рабочие продают капиталисту свою способность к труду, рабочую силу. А капиталист покупает её только потому, что без употребления живой рабочей силы он не получит прибавочной стоимости, которую превращает в прибыль. Цель рабочих в таких условиях – как можно меньше потратить своей рабочей силы на работе, совершить минимально возможный труд и получить за свою рабочую силу как можно больше зарплаты.
Цель капиталиста — производительно употребить как можно больше рабочей силы, выжать из рабочих как можно больше труда, чтобы получить побольше прибыли, заплатив при этом за рабочую силу как можно меньше.
Задержка платы за употреблённую рабочую силу, деление её на куски — обычный приём капиталистов, чтобы сэкономить переменный капитал, увеличить тем самым весь капитал, чтобы получить больше прибавочной стоимости. Капиталист всегда стремится обновить или расширить производство за счёт той части капитала, которую он тратит на покупку рабочей силы, на зарплату своим рабочим. Если надо купить новую машину, но этому мешает выдача зарплаты полностью и вовремя, то капиталист стремится купить машину за счёт зарплаты рабочих. Заставить капиталиста вовремя и полностью выдавать зарплату может только организованная борьба рабочих, угроза забастовки, срыв выгодного заказа, угроза потерять прибыль. Максимальный ущерб капиталисту приносит остановка производства. Вот по прибыли и надо бить с помощью остановки производства.
Как это делали рабочие? Требовали платить всё и вовремя. Не помогает — замедляли темп работы. Или объявляли «итальянку» на рабочих местах. Или останавливали производство. Нет зарплаты — нет работы, в долг рабочую силу не даём. (Хотя при капитализме рабочие всегда дают её в долг, ссужают её капиталисту минимум на полмесяца без платы с его стороны).
Вы представляете, какая наглость! Но мы продолжали настаивать на своём. Она не нашла нечего лучшего, как соврать и сказала, что это не она, а с компьютером была проблема. Но мы ей сказали: «что-то часто у вас компьютер подводит?».
Мы та не идиоты, мы знаем, что не в компьютере дело.
РП: И этот приём не новый. Во время забастовок конца 90-х рабочим тоже говорили, что в задержке зарплаты или в её уменьшении «виноват компьютер», «сбилась программа» и т. п. Поумневшие рабочие тогда говорили, что раз компьютер управляет предприятием, надо выгнать всю администрацию с директором, а рабочие лучше всяких хозяев и директоров могут управлять производством и быстро заставят компьютер работать правильно. «Плохой» компьютер — одна из уловок капиталиста, чтобы не платить вовремя или полностью зарплату. Компьютер хорошо «лечится» забастовкой, особенно при срочных заказах.
В общем, мы ей сказали, что если она нам не выплатит оставшиеся сумму, то мы не выйдем на работу и будем сидеть дома до тех пор, пока вы нам не выплатите полную зарплату.
РП: После войны испанские и португальские рабочие в условиях фашизма поступали иначе. Они устраивали «волынку» или «итальянку»: были на работе, но не работали, держались вместе. Уход по домам означал полный провал забастовки, т. к. это 1) разрушение самими рабочими своей организованной борьбы с капиталистом, 2) распад коллектива на бессильных одиночек, которые дезертировали по домам, 3) полный разрыв с производством — материальной основой борьбы, 4) самоустранение рабочих от борьбы. Хозяевам только этого и было надо! Они быстро находили штрейкбрехеров и увольняли рабочих за прогул, на что имели юридическое право. При этом задолженность и выходной расчёт не выплачивались по суду, якобы за ущерб производству.
Она сказала, что на следующий месяц вернёт. А что такое на следующий месяц, мы знаем.
РП: Чем реже выплачивается зарплата или чем мельче её дробит капиталист, тем больше прибыли накапливается в его руках. Часть её идёт на расширение производства, что даёт капиталисту больший капитал, больше прибавочной стоимости, прибыли. Значит, тем больше прибыли он сможет тратить на свои прихоти, на роскошь, т. е. непроизводительно.
И мы ей и работодателю сказали: «что если вы не выплатите нам полную зарплату, то на работу мы не выйдем!» Конечно, нам выплачивать никто не собирался. Начальник цеха нам прямо так и сказал: «не нравится - уходите!».
Мы понимали, что замену он нам сразу не найдёт, тем более в субботу, да ещё и в ночь. И мы решили не выходить. И не вышли.
РП: Капиталист боится не угроз, а потери прибавочной стоимости, остановки производства, когда обстановка на рынке благоприятная и есть заказы, особенно срочные. Стачка дорого обходится капиталисту, больно бьёт по нему, часто принуждая идти на уступки рабочим. Поэтому забастовка – очень действенное средство. В таких условиях замену рабочим обычно находят быстро, если сами рабочие покинули предприятие, не защищают коллективно свой интерес, оставляя администрацию хозяином положения. Другое дело, когда рабочие на заводе, входы перекрыты, штрейкбрехеров обрабатывают, на администрацию давят всей массой.
Хлебозавод, как правило, предприятие непрерывного хода при посменной работе. Если не выходит одна из трёх смен, за неё работают две оставшиеся за доплату или отгул. А если и бастующая смена расколота и на работу вышло хотя бы 30% её, забастовка не выйдет, производство не остановится.
Но, увы. К сожалению, забастовки не получилось. Почему не получилось? На многих предприятиях Израиля стали брать нелегалов с Украины и других восточных европейцев. Им, понятно, платят меньше, чем нам. Хозяевам выгодно брать их и увольнять нас, граждан, живущих в Израиля. И вот тут та и встала. это проблема. Мы та не вышли, а нелегалы вышли. Хоть их и не так много ещё на этом заводе, но, тем не менее, гауляйтеру (начальнику цеха) оказалось достаточно. Накануне забастовки мы с нелегалами общались и просили их не выходить! Объясняли им, что вы будете пахать ещё больше, чем мы, и зарплаты у вас меньше и ту будут не выплачивать. Но они не легалы и с ними разговор короткий. Их работодатель сдаёт в полицию, если они не довольны. Вот здесь они и испугались.
РП: Т. н. «нелегалы» не с луны упали. Их массовый приезд без разрешения правительства невозможен. Буржуазия заинтересована в иностранной рабочей силе, т. к. она дешевле, бесправнее, не организована и запугана. Рабы в квадрате. Правительство выполняет интересы монополий по снабжению их дешёвой и покорной рабочей силой. В 30-е гг. в США рабочие из левого крыла АТФ в подобных случаях поступали двояко. С одной стороны, при забастовках не пускали на свои предприятия штрейкбрехеров и агитировали их не идти против братьев-рабочих. С другой, пытались вовлечь иностранных рабочих в свои забастовки и демонстрации против снижения зарплаты, увольнений, закрытия предприятий по локауту, террора полиции. Кое-где это удавалось.
Но у американцев была сила массовой организации. А у вас горстка деморализованных и разобщённых рабочих. Теперь пример расправы с вами служит для запугивания всех рабочих хлебозавода. Бой вы проиграли, как и большинство неорганизованных и несознательных рабочих во всех странах. На вашем опыте убедились, что без своей массовой организации рабочие не могут выиграть ни одного, даже мелкого насущного вопроса. Боевого легального профсоюза на заводе нет, подпольного тоже нет. Ячейки, вокруг которой могли бы собираться рабочие для борьбы за свои интересы, нет. Рабочий коллектив завода напоминает рабочих 60–80 гг. XIX в. (до стачек 78-79 гг., промышленного кризиса 80-х гг. и массового разорения деревни) в России: есть масса, собранная на производстве, ещё не переделанная полностью из полу-крестьян в «чистых» пролетариев, в класс, разобщённая, каждый за себя, с сознанием мелких хозяйчиков. Лишённая классовой организации, но способная на стихийный бунт. Политически отсталая, тактически безграмотная, часто отступающая при первых неудачах в боях с хозяином, но способная на самые бурные и разрушительные действия, вплоть до разрушения предприятий и фабричного террора.
А нелегалы скажут, что им деваться некуда, надо есть, как-то жить. Поэтому вынуждены соглашаться на тяжёлые условия. И они правы, т. к. и у них нет, вокруг кого/чего собираться, на кого опереться и бороться за насущные интересы, ими никто не руководит, они не втянуты в организации. А их необходимо втягивать в союзы и другие рабочие организации, чтобы перетащить на свою сторону и вовлечь в общую экономическую борьбу, которую поднимать до политической.
Нас уволили. Но мы решили действовать и дальше. Мы подали коллективный иск. За все наши не выплаты.
РП: Другого и быть не могло. Но:
- Не всякое поражение есть действительное поражение. Настоящее поражение — это капитуляция без боя. А борьбы без поражений не бывает. Победа заключается не в том, чтобы «гарантировать» себя на 100% от риска и поражения. Риск есть всегда, и чем важнее цель борьбы, тем выше риск. Важны выбор и тщательное проведение мер, наиболее пригодных для достижения успеха, ничего не упуская из виду по легкомыслию или беспечности.
- Иск давать надо, но он нужен не столько для восстановления на работе «по суду» или выплаты долгов «по суду», а как начало боевой рабочей организации и пропаганды на базе жгучих вопросов жизни – работы и зарплаты. В ходе судебной тяжбы надо, чтобы о деле узнало как можно больше рабочих и трудящихся, все демократические силы, какие есть, вплоть до либеральных буржуа, недовольных войной и правительством. Обращаться к рабочим за помощью и поддержкой, выставляя при этом не свои узкие требования, а общеклассовые требования: своевременная выдача зарплаты, наказание администрации за задержку и дробление з/п, свобода стачек, союзов, собраний, уголовный запрет незаконных увольнений, улучшение охраны труда, удаление с предприятий т. н. «служб безопасности», приём в «национальные» союзы иностранных рабочих, чернорабочих, устройство безработных, запрет локаутов, и т. п.
- Больше «шума». Этому способствует то, что хлебозавод — предприятие в высшей степени общественно полезное, важное для всего народа. Это значит, что экономический конфликт рабочих с его хозяевами может легко приобрести характер и размах более широкий, чем сами размеры этой забастовки или стычки.
- В ходе борьбы среди вас выделится 1-2 наиболее способных руководителя. Они должны иметь в виду, что остальные уволенные рабочие сочтут своё дело выполненным и устранятся от борьбы, свалив всё на этих 1-2 чел. Этого допустить нельзя. В борьбе должны участвовать все и всё время, по крайней мере, до получения какого-то ясного результата. Никакого анархо-синдикализма, когда активное меньшинство действует за массы, вместо масс.
Конечно, тут следует отметить наш просчёт. Всё ведь получилось на эмоциях, не продумано до конца. Это была первая наша забастовка. В преть нужно все ходы рассматривать, особенно с нелегалами.
РП: А для этого и нужна рабочая организация, может быть, нелегальный профсоюз, чтобы делать взвешивание обстановки, подготовку сил, выбор момента, тщательное проведение мер, наиболее пригодных для достижения успеха, ничего не упуская из виду по легкомыслию или беспечности.
Хотя сейчас положение такое, что массы должны «очнуться от сна» и быстро перейти к политическим требованиям, рабочее движение, пока оно заново организуется, идёт по линии экономической борьбы, за насущные интересы. Это нормально после «сна», всё равно от политики рабочим деваться некуда, а начинать новый раунд классовых войн с чего-то надо, т. е. с «простенького».
Такие дела.
Послесловие. У читателя может сложиться впечатления, что я ругаю нелегалов. Это не так. Напротив. Я им сострадаю! Просто мы — этот момент не доработали. В будущем нужно очень будет обратить на это внимание. С ними нужно ни в коем случае не враждовать! Они такие же рабочие. Положение у них ещё хуже. Нам нужно дружить с ними и всячески им помогать!
РП: Так и есть. Не воевать с братьями по классу, а объединяться против правительства и капиталистов, которые раскалывают рабочих и натравливают друг на друга.
Работница на самом деле понимает, что поторопилась с забастовкой. Наши товарищи, кружковцы (из группы РП в ВК), ей написали:
«Поспешили с забастовкой. Откроем секрет: вас специально спровоцировали. Это довольно распространенный приём: спровоцировать на поспешную неорганизованную забастовку наиболее сознательных и под предлогом их недовольства уволить. Вот, к примеру, пишет товарищ Сталин:
«Под видом сокращения штата они вышибают наиболее влиятельных товарищей, особенно уполномоченных по совещанию…»
«Всем этим они толкают рабочих на путь стихийных анархических вспышек, истощающих рабочих».
«Для этого они прибегают к системе репрессий, провоцируя рабочих на преждевременное наступление, распыляя формирующиеся общие движения на отдельные частичные движения, сталкивая рабочих с широкой дороги классовой борьбы к кривым закоулкам групповых столкновений.
Всем этим они хотят отвлечь внимание рабочих от совещания с гарантиями, уничтожить в глазах рабочих значение могущего сплотить их Совета, уполномоченных, помешать рабочим объединиться, не дать им, стало быть, подготовиться для завоевания своих требований.
Действуя таким образом, они стараются спровоцировать пока еще неорганизованных рабочих на преждевременное общее выступление, могущее дать им возможность окончательно сломить рабочих, надолго обеспечить непрерывную добычу нефти».
РП: Надо добавить к сказанному и процитированному кружковцами.
Во-первых, у бакинцев тогда были союзы, комитеты и — главное — были ячейки РСДРП, тесно спаянные с массами. Нефтяные рабочие были организованы, а их классовое сознание росло. Уже были вооружённые схватки и стремление к вооружённой борьбе с правительством. Не только экономическая победа в совещании с промышленниками преследовалась рабочими, а, по сути, подготовка восстания на Кавказе. Поэтому-то так испугались совещания с гарантиями и правительство, и Манташевы с Нобелями, ибо подготовка к совещанию и само совещание служило мощной революционной подготовкой бакинского пролетариата. Рабочее движение в Баку перерастало экономическую борьбу и рвалось к политике.
А на хлебозаводе произошёл слабый зачаток экономической борьбы рабочих, хотя и по распространённому поводу. Но эта забастовка есть проявление стихийного пробуждения рабочего класса, который всё больше не желает мириться с жестокой эксплуатацией и политическим бесправием, хочет активно выступать в борьбу за свои интересы. Это значит, что массы могут обогнать создание партии. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, т. к. для партии должна быть основа в виде рабочего движения, хотя и стихийного. Плохо, т. к. стихийность означает некоторую задержку большевизации и политической борьбы масс.
И товарищи правы в том, что любую, самую малую забастовку следует готовить, как бой, по всем правилам военного искусства. Нельзя в забастовочной борьбе разрывать политику с экономикой. А чтобы так готовить, нужны: организация рабочих, опыт борьбы, знания теории. Опыт придёт в борьбе, знания большевизма берутся из книг и применяются практически, в текущей борьбе на базе их соединения в целое в конкретной обстановке. Дело за организацией.
Во-вторых, почему в мелком экономическом конфликте хозяева не выполнили минимальных, самых законных и естественных требований рабочих? Потому что сегодня логика экономической борьбы толкает рабочих к борьбе со всем классом буржуазии, а не только с отдельным капиталистом. Потому что сейчас каждый, даже мелкий, экономический конфликт ставит перед капиталистами вопрос о сохранении своих позиций на рынке, т. е. получение максимума прибыли. Чем больше растут производственные возможности промышленности и чем острее борьба за рынки сбыта, тем меньше капиталисты идут на уступки рабочим, отказываются выполнять самые минимальные, самые законные требования рабочих. Наоборот, капиталисты переходят в наступление на жизненный уровень рабочих, стремятся увеличить свои капиталы в т. ч. и за счёт невыплаты зарплаты, задержки её, что одно и то же. У буржуазии Израиля нет возможности маневрировать за счёт рынков Ливана, Сирии, Турции, России. Развернуть все свои производственные мощности израильской буржуазии не удаётся, т. к. конкуренты захватывают рынки как внутри страны, так и вне её. Поэтому время некоторых уступок и привилегий для отдельных слоёв пролетариата прошло. Буржуазия сворачивает с пути подкупа рабочих и трудящихся и вступает на путь урезания их жизненного уровня, чтобы иметь резервы для борьбы с конкурентами на мировом рынке.
Любая забастовка в фашистской стране, как бы мала ни была эта забастовка, без всяких переходов есть выступление против фашизма и существующего строя. Сам факт любой забастовки сегодня есть политическое событие — независимо от воли её вождей и воли большинства рабочих. Само прекращение работы становится выступлением против фашистской диктатуры буржуазии. Коллективный протест, организованное прекращение работы, любую организацию для защиты интересов труда фашисты объявляют тяжким уголовным преступлением, причём групповым преступлением, за которое дают больше, чем за одиночное.
Отсюда — немедленные и жестокие фашистские меры против малейших попыток рабочих бороться за свои насущные интересы. Поэтому, как бы минимальны и скромны ни были требования рабочих хлебозавода, как бы мала ни была группа этих забастовщиков, они опасны для буржуазии, против них немедленно мобилизуется вся её сила: предприниматели, фашистское государство, партии, верхушки профсоюзов (если союзы имеются). Они единым фронтом выступают против всех требований рабочих, как бы законны и скромны они ни были. Этот фронт буржуазии усиливается, а забастовки всё больше принимают политический характер ввиду усиления кризиса, когда а) идёт бешеная конкуренция империалистов внутри стран и между ними, т. е. война в целях захвата новых и отстаивания старых завоеваний, рынков, сфер влияния, сырья, б) буржуазия ввиду этого идёт на самые зверские преступления против народов, чтобы сохранить капитализм.
Выход: массовая организованная борьба пролетариата против буржуазии по всем линиям и вопросам, от мелких насущных до общеполитических; организация сознательного авангарда — руководителей борьбы рабочих; большевизация масс.
РП.