К годовщине образования СССР

В материалах прошлых лет РП упоминал основные причины, по которым Россия и советские национальные республики объединились в Союз республик. Поскольку спекуляции на этом вопросе не прекращаются, будет нелишним кратко напомнить эти причины.

В конце 1922 г. Всероссийский ЦИК получил ряд постановлений от съездов советов Закавказья, Украины и Белоруссии о необходимости объединения этих республик в одно союзное государство. К тому времени между республиками существовали старые договорные отношения в виде конвенции, которые себя исчерпали. Жизнь требовала постоянных и общих для всех республик исполнительных и законодательных органов. Образовались три группы обстоятельств, потребовавших объединения республик в союз.

Первая группа — хозяйственное положение Советской России и национальных республик. После 7-ми лет войны хозяйственные ресурсы у всех были крайне скудными. Требовалось объединить эти скудные средства для более рационального использования и развития основных отраслей хозяйства, которые были материальной основой советской власти в республиках. Чтобы ликвидировать разруху, необходимо было сложить силы всех советских республик, все экономические и финансовые возможности бросить на дело восстановления основных отраслей промышленности. Отсюда вытекала необходимость объединения советских республик в одно союзное государство.

Во-вторых, имелось сложившееся исторически разделение труда между различными районами и республиками. Россия снабжала окраины мануфактурой, лесом, окраины снабжали Россию продуктами, хлопком, топливом и пр. Такое разделение труда делало невозможным хозяйственное развитие отдельных районов при раздельном существовании республик. Это обязывало республики объединяться в единое хозяйственное целое.

В-третьих, существовало единство средств сообщения, железных дорог, водных путей, почты и телеграфа, которое было естественным фундаментом объединения. Раздельное существование республик превращало транспорт и связь в кучу отдельных частей, которые нельзя использовать по общему плану.

В-четвёртых, скудость финансов. К 1923 г. финансы советской власти имели меньше возможностей для развития, чем у царской России. У царского правительства была водочная монополия, которой спаивали народ, но которая давала в казну 500 млн. руб. в год. У царизма были иностранные кредиты, грабёж национальных окраин, концессии. Всего этого у советской власти не было и быть не могло. Поэтому без сложения финансовых средств республик в одно целое нельзя было решить задач финансового хозяйства всех этих республик. Это была первая группа причин, толкавшая республики к объединению.

Вторая группа — это внешняя обстановка, военное положение на границах республик. Несмотря на выход из гражданской войны, опасность военного нападения империалистов на советские республики была очень высокой. Это требовало единой армии и единой обороны всех республик. Красная армия была сокращена до 600 000, и делить её на куски — означало разбить единый фронт советской обороны.

К тому времени экономический бойкот Советской России не удался, но и наплыва иностранного капитала на нужды советского хозяйства не было. Была опасность новой интервенции и экономической изоляции отдельных республик, особенно Украины и Закавказья.  Опасность экономической интервенции в республики могла быть устранена созданием единого народного хозяйства всех республик перед капиталистическим окружением. Государства Антанты старались всячески изолировать советские республики в дипломатическом отношении. Эти попытки провалились, но могли повториться в любой момент. Это требовало объединённого фронта республик по дипломатической линии. Такой была вторая группа обстоятельств, подталкивавших республики к объединению в союз. Эти группы причин действовали и раньше, но лишь по окончании гражданской войны, когда республики впервые получили возможность приступить к хозяйственному строительству, эти причины выступили с полной остротой.

Третья группа причин объединения была связана с классовой природой и характером советской власти. Советская власть, интернациональная по своей сущности, культивировала в массах идею объединения, сама толкала массы на путь объединения. Капитал, частная собственность и эксплуатация разделяли людей, разбивали их на враждебные друг другу лагеря. Где государства основаны на частной собственности, там сама база государства располагает к взаимной национальной вражде, конфликтам и борьбе. Советская власть была построена не на капитале, а на труде, не на частной собственности, а на собственности коллективной, не на эксплуатации человека человеком, а на борьбе с эксплуатацией. В таких условиях сама природа власти располагала к объединению трудящихся. Советский путь вёл не к развалу составных частей государства, а к постепенному, но прочному сближению ранее независимых национальностей в одно независимое государство. Такой была третья группа обстоятельств, толкавших к объединению.

Из этих причин вытекали основы договора об объединении РСФСР, Закавказских республик, Украины и Белоруссии в союзное государство. Внешняя торговля, оборона, иностранные дела, транспорт и связь — всесоюзные. Финансы, хозяйство, продовольствие, труд — в составе республик, но действуют по директивам центральных органов союза. Это было необходимо, чтобы все экономические силы республик по линии производства, продовольствия, финансов и труда объединились под руководством союзного центра. Внутренние дела, юстиция, просвещение, земледелие и всё прочее, что имело прямое отношение к быту, нравам, обычаям, формам землеустройства, суду, языку и культуре народов, — всё это оставалось в национальных республиках как самостоятельные наркоматы. Это было необходимо как условие свободы национального развития народов, входящих в состав республик СССР.

У объединения советских народов в одно государство были факторы содействующие и факторы, тормозящие объединение. Факторы содействующие указаны выше. Это хозяйственное сближение народов, установленное ещё до советской власти и укреплённое ею, некоторое разделение труда между народами, установленное ещё в царской России и укреплённое советской властью. Это были основные факторы, содействующие объединению республик в союз. Вторым фактором объединения была природа советской власти. Советская власть была властью рабочих, диктатурой пролетариата, которая по своей природе располагала трудящихся республик и народов на дружественный лад друг к другу, на совместный труд и взаимную помощь. Третий фактор, содействовавший объединению, — империалистическое окружение, которое составляло среду, в которой приходилось действовать союзу республик. Всё это известно.

Но были факторы, тормозившие объединение народов. Основной силой, тормозившей в тех условиях дело объединения в союз, был великорусский шовинизм, который рос и набирал силу в связи с нэпом. Этот великодержавный, наиболее сильный и реакционный национализм захватил часть партийных и советских работников, которые старались стереть всё нерусское, собрать все нити управления вокруг русского начала и задавить нерусское.

Задача советской власти была в том, чтобы уничтожить хозяйственную, политическую и культурную отсталость национальностей, которая была унаследована от царской России, чтобы дать возможность отсталым народам национальных окраин догнать центральную Россию в этих отношениях

А великодержавный шовинизм был пережитком, отражавшим тот факт, что при царском режиме российская власть всячески подавляла и угнетала нерусские национальности, не развивала и не могла развивать государственность на Украине, Кавказе, в Туркестане и других окраинах. Наоборот, царское правительство боролось с развитием государственности на окраинах России, с их культурным развитием, стремясь насильно ассимилировать туземное население. Русский царизм, помещики и капиталисты оставили в наследство такие загнанные народности, как киргизы, чеченцы, осетины, чьи земли служили для колонизации со стороны казачьих и кулацких элементов России. Эти народности были обречены на страдания, деградацию и вымирание.

Основная опасность великорусского шовинизма была в том, что партия и русский рабочий класс рисковали потерять доверие к себе со стороны бывших угнетённых народов России. Это доверие было завоёвано в дни Октября, когда русские пролетарии скинули помещиков и русских капиталистов, разбили национальный гнёт, вывели войска из Персии и Монголии, провозгласили независимость Финляндии, Армении, Польши и в целом поставили национальный вопрос на новые основы. Но великорусский шовинизм бесформенно и бесшумно, капля за каплей, отравлял часть партийных и советских работников до полного неузнавания. Это угрожало привести не только к потере доверия народов национальных окраин, но и создать трещину в системе диктатуры пролетариата.

В дни Октября русские большевики и рабочие шли против Временного правительства и свалили его потому в том числе, что имели за спиной доверие и поддержку тех угнетённых народов России, которые ждали от русского пролетариата освобождения. Эти угнетённые народы были резервом революционного рабочего класса России. Эти народы молчали, но своим молчанием они давили и решали многое. В гражданскую войну Колчак, Деникин, Врангель и Юденич орудовали на национальных окраинах России. В тылу у этих мятежников русский революционный пролетариат имел ранее угнетённые народы, которые подрывали тыл этих генералов своим молчаливым сочувствием к русским пролетариям. Такое молчаливое сочувствие никто не видит и не слышит, но оно решало всё: без него советской власти не удалось бы разбить ни одного из белых генералов. В то время, когда Красная армия шла на них, в тылу у белых начался развал. Почему? Потому что эти генералы опирались на русский колонизаторский элемент в лице казаков и кулаков, рисовали перед угнетёнными народами перспективу их дальнейшего угнетения на базе восстановления «единой и неделимой России». Поэтому угнетённые народы были вынуждены идти за русскими рабочими на помощь Красной армии, так как она шла под знаменем освобождения этих народов. Это и решило судьбу белых генералов, наряду с успехами и победами Красной армии. Сочувствие трудящихся национальных окраин к советской власти, в конечном счёте, решило судьбу победы в гражданской войне.

Поэтому новый русский великодержавный шовинизм со стороны чиновников советских и партийных органов означал, что они забыли о завоеваниях Октябрьской революции, о доверии угнетённых народов и вели дело к подрыву диктатуры пролетариата. Таков был первый и самый опасный фактор, тормозивший дело объединения народов и республик в союз. Партии было ясно, что, если такая сила, как великорусский шовинизм, расцветёт и пойдёт гулять, никакого доверия к советской власти со стороны ранее угнетённых народов не будет, никакого сотрудничества в едином союзе добиться нельзя и никакого Союза Республик не будет.

Вторым фактором, тормозившим объединение ранее угнетённых народов вокруг русского пролетариата, было фактическое неравенство народов, унаследованное от периода царизма. Советская власть, свергнув царизм, установила правовое равенство народов всех республик, и это имело огромное значение в истории развития советской власти. Но от равенства правового было далеко до равенства фактического. Все отсталые национальности и все племена формально имели столько же прав, сколько и все другие национальности, которые ушли вперёд. Беда была в том, что некоторые национальности в составе республик не имели своего пролетариата, не прошли промышленного развития и даже не начинали его, страшно отстали в культурном отношении и были совершенно не в силах использовать те права, которые им предоставила революция. Фактическое неравенство народностей было основой всех недовольств и трений.

Эту основу нельзя было ликвидировать только развитием национальной школы и языка. Нужна была помощь трудящимся массам, отставшим в хозяйственном и культурном отношении. Окраинные республики и народы отстали не по своей вине, а потому, что царское правительство, русские помещики и буржуазия рассматривали их как источники сырья, как колонии для грабежа. Было необходимо, чтобы российский пролетариат принял все меры к тому, чтобы в этих республиках были построены очаги промышленности. Отставшие в хозяйственном отношении и не имеющие своего пролетариата республики должны были с помощью русского пролетариата основать у себя очаги промышленности, чтобы в них появились группы местных пролетариев. Эти очаги промышленности и местные рабочие должны были стать передаточным мостиком от русских рабочих и крестьян к трудящимся массам отставших национальностей.

Был и третий фактор, тормозивший объединение республик в союз. Это местный национализм. Нэп действовал не только на русское население, но и на нерусское. Нэп развивал частную торговлю и промышленность не только в центре России, но и в национальных республиках. Нэп и связанный с ним частный капитал питали и выращивали национализм украинский, азербайджанский, грузинский, узбекский и пр. В то же время, если бы не было великорусского шовинизма, который был наступательным, сильным, имел навыки угнетать и принижать, то и шовинизм местный, как ответ на шовинизм великорусский, был бы слабее. В последнем счёте антирусский национализм был в тот момент уродливой формой обороны против русского национализма и шовинизма.

Но если бы местный национализм был только оборонительным, партии можно было сосредоточить свою борьбу на великорусском шовинизме. Коль скоро этот сильный враг будет ликвидирован, то вместе с тем будет повален и национализм антирусский, который был реакцией на национализм великорусский, ответом на него, известной обороной. Но местный национализм в некоторых республиках превращался из оборонительного в наступательный.

Так, в Грузии тогда имелось более 30% негрузинского населения: армяне, аджарцы, осетины, татары. Во главе национальностей стояли грузины. Среди части грузинских коммунистов родилась идея не считаться с мелкими национальностями на том основании, что они менее культурны и менее развиты. Это и был шовинизм, который грозил превратить Грузинскую республику в арену национальной склоки и отчасти превратил её в такую арену.

В Азербайджане основная национальность азербайджанская, но там были и армяне. Среди азербайджанцев была тенденция, что они, дескать, — коренные, а армяне — пришельцы. И на этом «основании» можно задвинуть армян на задний план и не считаться с их интересами. Это был шовинизм, который подрывал равенство национальностей, на основе которого строилась советская власть.

В Бухаре имелись три национальности: узбеки, как «основная» национальность, туркмены, как «менее важная» национальность, и киргизы, которых мало, и они, с точки зрения узбекского шовинизма, были «ещё менее важны». В Хорезме было то же самое: туркмены и узбеки. Узбеки — «основная» национальность, туркмены — «менее важная».

Такой местный шовинизм вёл к конфликтам и ослаблению советской власти. Этот местный шовинизм в тот момент был меньшей проблемой для общесоюзного строительства советской власти, чем великорусский шовинизм, который составлял в национальном вопросе ¾ целого. Но для местной работы партии и советских учреждений, для местных людей, для мирного развития национальных республик борьба с местным шовинизмом имела первостепенное значение.

В Закавказье местный шовинизм имел своеобразное развитие. Закавказье состояло из трёх республик, имевших в своём составе десяток национальностей. Закавказье с ранних времён было ареной резни и склоки национальностей, а при меньшевизме и националистах оно стало ареной войны. В начале 1904 г. и в конце 1905 г. царское правительство организовало в Закавказье две национальных резни. Был целый ряд районов, где армянское большинство вырезало остальную часть населения, состоявшую из татар (Зангезур и др.). В Нахичевани, наоборот, преобладало татарское население, которое вырезало местных армян. Так «решался» национальный вопрос. В такой обстановке вражды и недоверия, если бы советская власть не сумела поставить в Закавказье свои органы национального мира, Закавказскую федерацию, которые смогли урегулировать трения и конфликты, район вернулся бы к эпохе царизма, дашнаков и мусаватистов, меньшевиков, когда люди жгли и резали друг друга.

Но часть грузинских коммунистов возражала против Закавказской федерации. Они выступали за то, чтобы Грузия напрямую вошла в Союз. Эти выступления говорили о том, что, во-первых, отношение к русским в Грузии играло второстепенное значение, там не боялись великорусского шовинизма, полагая, что русские большевики сами расправятся с ним. Часть грузинских коммунистов не хотела Закавказской федерации, потому что федерация лишала Грузию привилегированного положения, которое вытекало из её географических условий. Грузия имела свой порт Батуми, куда притекали товары с Запада. Грузия имела важнейший железнодорожный узел — Тифлис, через который Армения и Азербайджан питались товарами и грузами. Расчёт грузинских националистов был на то, что, если бы Грузия была отдельной республикой и не входила в федерацию, она могла бы ставить свои условия Армении, которая не может обойти узел дорог Тифлис, и Азербайджану, который не мог обойтись без порта Батуми. Из такого положения грузинские националисты рассчитывали извлечь известные выгоды.

Была и другая причина, по которой часть грузинских коммунистов выступала за прямое вхождение в Союз. Тифлис — столица Грузии, но грузин в ней было всего около 25%. Остальное население было из других национальностей. Если бы Грузия была отдельной республикой, можно было бы выгнать из Тифлиса, например, армянское население. Грузинские уклонисты хотели устранить «невыгодное» положение грузин в Тифлисе и потому выступали против федерации. Грузинские меньшевики просто выселяли из Тифлиса армян и татар. При советской власти выселять нельзя, и поэтому надо выделиться из федерации, и тогда появились бы юридические возможности «переместить» армян и татар, использовать выгодное положение Грузии против Азербайджана и Армении. Тогда в Закавказье создалось бы привилегированное положение для грузин. Этого советская власть допустить не могла.

Почему не могла? Есть старая система управления, когда буржуазная власть приближает к себе некоторые национальности, даёт им привилегии, а остальные национальности принижает. Приближая одну национальность, буржуазия давит через неё на остальные. Так было в Австрии, где привилегированными были немцы и венгры, позже — и поляки. Австрийская буржуазия приблизила к себе поляков, чтобы их руками укрепить свои позиции в Польше. За это полякам давали возможность грабить и душить Восточную Галицию. Это была особая, австрийская система — выделить некоторые национальности, чтобы спокойно угнетать все остальные. С точки зрения бюрократии — это экономный образ правления, т. к. власти приходится возиться с одной национальностью. Но с точки зрения политической — это смерть, т. к. нарушать принципы равенства национальностей и допускать привилегии одной национальности — это значит обречь свою национальную политику на смерть.

Далеко ходить не надо. Политика украинской буржуазии по притеснению русского языка и культуры в Донбассе и Крыму не решила национального вопроса на Украине, а способствовала относительно лёгкому захвату Россией Крыма и части Донбасса в 2014 г. Украинское правительство в 1992–2014 гг., чтобы «не возиться» с русским, татарским и прочим меньшинством населения Украины, выделило одну нацию — украинцев — в «титульную» и дало ей некоторые привилегии, чтобы через них управлять всеми другими. Буржуазия рассчитывала, во-первых, что недовольство остальных национальностей будет направлено против украинцев, а не против украинской буржуазии, а во-вторых, что «возня» с украинцами обойдётся дешевле, чем с 3–4 национальностями. Эта «дешевизна» уже обошлась украинской буржуазии в потерю 1/5 её территории и 1/3 её внутреннего рынка.

Какими средствами большевики преодолели факторы, тормозившие объединение народов в Союз? Таких основных средств было три. Нужно было сделать советскую власть в республиках понятной и родной, чтобы советская власть стала не только русской, но и межнациональной. Для этого было необходимо, чтобы не только школы, но и все учреждения партии и советской власти шаг за шагом национализировались, чтобы они действовали на языке, понятном для масс. Чтобы эти органы действовали в условиях, соответствующих быту данного народа. Только так можно было сделать советскую власть из русской — межнациональной, близкой, понятной и родной для трудящихся масс всех республик, особенно отставших в хозяйственном и культурном отношении.

Вторым средством безболезненно изжить наследие, полученное от царизма и буржуазии, была такая конструкция исполнительной власти, которая позволяла национальностям иметь своих людей в составе наркоматов и которая создавала бы возможность быстро видеть и удовлетворять нужды и потребности республик.

Третьим средством было создание такого высшего органа, который отражал бы нужды и потребности всех республик и национальностей. Чтобы в таком органе советской власти отражались бы не только классовые интересы всех пролетарских групп в республиках, но и запросы сугубо национальные. Имея из 140 миллионов населения Союза 65 миллионов нерусских, нельзя было управлять Союзом, не имея в высшем органе советской власти представителей этих национальностей. Не имея в центре политического барометра и людей, способных формулировать не только общие для всего пролетариата интересы, но и специальные, специфические нужды отдельных национальностей, управлять было нельзя.

Есть два способа управления страной. Один, когда аппарат упрощён и во главе его сидит группа или один человек, у которого есть «руки и глаза» на местах в виде губернаторов или представителей. Это простая форма управления, при которой глава получает сведения с мест от губернаторов и считает, что он честно и правильно управляет. Потом «вдруг» на местах возникают трения, трения переходят в конфликты, конфликты — в восстания. Глава посылает войска, и восстания подавляются. Эта система простая, но для советской власти она не годилась, она слишком дорога, хотя и проста. Советская власть должна была создать ту систему управления, которая давала возможность предугадывать все изменения до точности, все обстоятельства и среди крестьянства, и среди националов, и среди инородцев, и среди русских. Чтобы в системе высших органов был ряд барометров, показывающих всякое изменение, учитывающих и предупреждающих и басмаческое движение, и бандитское, и всякую хозяйственную, политическую или национальную невзгоду. Это советская система управления. Она потому называлась советской властью, народной властью, что, опираясь на самые низы, она раньше всех улавливала всякое изменение, принимала соответствующие меры и исправляла линию вовремя, если эта линия искривлялась. Такая власть, если ошибалась, то сама себя критиковала и исправляла. Для этого и требовалось, чтобы в системе высших органов власти были органы, отражавшие национальные нужды и потребности, все колебания и изменения внутри республик, например, вторая палата ЦИК, или Совет Национальностей в Верховном Совете Союза.

Ко времени образования СССР важность национального вопроса определялась не только внутренними причинами, но и новой ситуацией в международном положении. Задача была в том, чтобы в советской федерации национальный вопрос был решён правильно, образцово, чтобы дать пример народам Востока, которые были «тяжёлым» резервом русской революции, усилить их тягу к СССР и борьбу против империализма у себя дома.

По внутреннему положению СССР условия нэпа, усиливающийся великорусский шовинизм и шовинизм местный также усиливали важность национального вопроса. Сущность национального вопроса в СССР состояла в том, чтобы определить правильные отношения между пролетариатом бывшей державной нации и крестьянством бывших национальных окраин. Конкретная форма национального вопроса в тот момент выражалась в том, чтобы найти пути и средства налаживания сотрудничества и сожительства народов в Союзе республик, в едином государстве.

Поэтому великорусский шовинизм стал основой опасностью, которая могла подорвать доверие ранее угнетённых народов к русскому рабочему классу. Ликвидация этого опаснейшего врага диктатуры пролетариата означала, что на 90% будет разбит и тот национализм, которых сохранялся и развивался в отдельных республиках.

Стояла и та опасность, что отдельные группы в партии, советском и хозяйственном аппарате толкали советскую власть на путь предоставления привилегий одним национальностям за счёт других. Если бы советская власть встала на этот путь, то получила бы развитие местного национализма в самой уродливой и шовинистической форме, который подорвал бы национальный мир и убил бы доверие национальных масс к советской власти.

Как известно, в политике нельзя недосолить, но нельзя и пересолить. Вопрос национальный очень важный, но подчинённый вопросу о власти рабочего класса. Однако в партии нашлась группа (Бухарин, Сокольников и др.), которая из правильного лозунга, что национальности обижать нельзя, создала целую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного в отношении бывших угнетённых наций. Эти идеи и теории имеют хождение и сейчас, например, у идеологов КПРФ.

Между тем, было ясно, что политической основой пролетарской диктатуры были прежде всего и главным образом центральные промышленные районы Союза, а не окраины, которые представляли собой тогда крестьянские страны. Если бы партия и советская власть перегнула палку в сторону национальных окраин в ущерб промышленным районам России и Украины, то в фундаменте диктатуры пролетариата пошла бы громадная трещина.

Были в партии и такие элементы, которые говорили о праве национальных окраин на полное отделение и самоопределение без учёта конкретной обстановки в СССР и вокруг него. Эти элементы обвиняли Сталина и большевиков в том, что ЦК «зажимает» это право националов. Между тем, кроме права народов на самоопределение, есть ещё право рабочего класса на укрепление своей власти, и этому праву подчинено право на национальное самоопределение. Были случаи, когда право на самоопределение противоречило другому, высшему праву, — праву рабочего класса, пришедшего к власти, на укрепление своей власти. В таких случаях право народов на самоопределение не может служить преградой праву рабочего класса на осуществление своей диктатуры. Сфера действия национального вопроса и пределы его «компетенции» ограничиваются сферой действия и «компетенцией» классовых интересов пролетариата. Национальный вопрос подчиняется «рабочему вопросу».

Факторы, тормозившие объединение республик, нельзя было устранить без правильной тактики. Когда большевики говорили о борьбе с великорусским шовинизмом, речь шла об обязанности самих русских коммунистов вести борьбу с русским шовинизмом. Если бы за борьбу с русским шовинизмом взялись не русские, а туркестанские или грузинские коммунисты, то такую их борьбу расценили бы как антирусский шовинизм. Такая борьба укрепила бы великорусский шовинизм. Только русские коммунисты могли взять на себя борьбу с великорусским шовинизмом и довести её до конца.

Когда большевики говорили о борьбе с местным национализмом, то речь шла, прежде всего, об обязанности местных, нерусских коммунистов бороться со своим шовинизмом. Русские коммунисты не могли сами бороться с татарским, грузинским, башкирским шовинизмом, потому что если бы русские коммунисты взяли на себя эту задачу, то эта борьба была бы расценена как борьба великорусских шовинистов против татар, грузин, башкир и т. д. Поэтому, главным образом, нерусские коммунисты могли с успехом бороться против татарского, грузинского и т. д. национализма и шовинизма на местах. Поэтому перед партией стояла двусторонняя задача борьбы на два фронта, против великорусского шовинизма (русские коммунисты) и против местного национализма (коммунисты нерусские против антирусского, антиармянского, антитатарского и пр. шовинизма). Без такой двусторонней борьбы никакой спайки рабочих и крестьян русских и инонациональных не получилось бы.

В чём состояли обязанности рабочего класса господствующей или бывшей господствующей нации в национальном вопросе? В условиях империализма пролетариат должен требовать свободы политического отделения колоний, зависимых стран и наций, захваченных и угнетаемых империалистическими державами. В противном случае интернационализм пролетариата остаётся пустыми словами. Тогда ни доверие, ни классовая солидарность между рабочими угнетённой и угнетающей наций невозможны.

С другой стороны, революционеры угнетённых наций должны особенно отстаивать и проводить в жизнь полное и безусловное, в т. ч. организационное, единство рабочих угнетённой нации с рабочими угнетающей нации. Без этого невозможно отстоять самостоятельную политику пролетариата и его классовую солидарность с пролетариатом других стран при всех проделках, изменах и мошенничествах буржуазии, ибо буржуазия угнетённых наций постоянно превращает лозунги национального освобождения в обман рабочих.

Возьмите нынешнюю украинскую буржуазию. Испытывая неудачи на фронте, она носится с идеей всенародной национально-освободительной войны. Действительная сущность этой идеи состоит в том, чтобы навязать трудящимся массам украинского народа тотальную войну вроде той, что навязали немецкому народу германские тресты и гитлеровцы. Украинская фашистская буржуазия желает, чтобы на защиту её рынка, частной собственности и права грабить украинский народ встал этот самый народ, от мала до велика. А трудящимся массам она преподносит это дело как всенародное дело борьбы за национальную свободу против агрессора, пользуясь фактом вторжения российского империализма на Украину.

(Надо иметь в виду, что до 70% украинского внутреннего рынка, до 40% капиталов в промышленности, около 30% собственности на источники сырья и природные богатства Украины (государственные сервитуты, долгосрочная аренда, концессии, выкуп земель, водных и лесных угодий в частную собственность или в залог) давно принадлежит (на 100% или контрольным «пакетом», более 51%, акций) группам финансового капитала из США и ЕС.  Фактически украинская буржуазия закладывает западному империализму украинских рабов, землю, её недра, промышленность и транспорт за военные кредиты (за возможность хорошо наживаться на них), поставки вооружения, продовольствия и т. п., что потребляет война. Украинская буржуазия есть компрадорская буржуазия. Она и ведёт себя на Украине не как хозяин положения и вождь нации, а как туземная колониальная администрация в Индии, которой управляет английский губернатор. Украинские капиталисты, в общем-то, готовы потерять всю Украину при условии, что успеют хорошо нажиться на войне и сбежать к своим капиталам куда-нибудь в Австрию или Британию.

Есть мнение, что российская буржуазия сможет предложить украинской олигархии более выгодные условия совместного грабежа Украины. Это, дескать, может быть основой мира. Но, во-первых, пока что капиталисты обеих стран получают максимальную прибыль от войны. Стоит ли кончать войну ради будущих выгод совместной эксплуатации Украины, если эти выгоды пока что умозрительные и неизбежно будут сводиться на-нет конкурентной борьбой? Значит, война будет продолжена. Во-вторых, российскому финансовому капиталу украинские земли нужны освобождёнными от «избыточных» производительных сил, в том числе, от жилья, транспорта, торговли, водо-, тепло- и электроснабжения народа.  Частичное восстановление всего этого имеет целью подстегнуть производство в России и обеспечить сбыт товаров в «новых землях».

С украинским населением дело сложнее. С одной стороны, российскому капиталу нужен новый рынок сбыта, а главным потребителем являются народные массы. Нет на земле народа — нет рынка. С другой стороны, украинцы дольше пользовались буржуазной демократией, чем россияне, чуть меньше приучены к рабству, исторически больше ценят свободу. Раздел народа, невозможность для фашизма правильно решить национальный вопрос, подавление украинского языка и культуры в «новых землях» — это может доставить хлопот российскому империализму на Украине в буржуазно-демократической форме «фронды», подполья, Сопротивления на почве национального объединения и освобождения.

Эти противоречия влияют на ход войны.

В-третьих, украинская буржуазия находится в вассальной зависимости от западного капитала. Поэтому идти на сделку с российским империализмом она может только против «Запада». Это не исключено при условии, что Россия начнёт явно побеждать США и ЕС в борьбе за передел мира. Тогда украинская буржуазия может перепрыгнуть на сторону победителя. Но пока что таких предпосылок не видно.)  

Украинский народ может разбить российскую армию и выгнать её. Но российская буржуазия при помощи своих компаньонов из украинских капиталистов, капиталистов США, ЕС и Китая может собраться с силами и напасть снова. Чтобы победить в таких условиях, когда борьба идёт на два фронта, а главным врагом является не российский империализм, а собственное правительство, перед рабочим классом Украины стоит ряд задач. Решить эти «украинские» задачи без помощи российского пролетариата нельзя. Какие это задачи?

1. Единственный путь выхода из войны для трудящихся Украины лежит через их революционную борьбу против своего и чужого империализма.
2. Интересы рабочего движения в России и национально-освободительной борьбы украинского народа требуют соединения в общий фронт этих двух видов революционного движения против общего врага, против империализма.
3. Победа российского пролетариата в революции и освобождение украинских трудящихся от российского и западного империализма невозможны без образования и укрепления общего революционного фронта.
4. Образование общего революционного фронта невозможно без прямой и решительной поддержки освободительного движения украинских трудящихся со стороны российского пролетариата, который обязан для этого вести борьбу против «своего отечественного» империализма. Не может быть свободен народ, угнетающий другие народы.
5. Такая поддержка означает отстаивание, защиту, проведение в жизнь права украинского народа на самостоятельное государственное существование, борьбу против империалистической войны, за мир между двумя странами. Пролетариат России и Украины обязан выступать за военное поражение «своих» правительств как дело, облегчающее свержение обоих правительств.
6. Без полного права украинских трудящихся на самостоятельное и свободное развитие невозможно наладить объединение и сотрудничество российских и украинских трудящихся в едином хозяйстве, составляющем материальную базу победы социализма.
7. Объединение Украины и России может быть лишь добровольным, возникшим на основе взаимного доверия и братских взаимоотношений народов. Путь добровольного объединения лежит через полное освобождение всех территорий Украины и братский мир с её народом.
8. 9/10 этого дела зависит от российского пролетариата. Революция в России не победила бы, Колчак с Деникиным не были бы разбиты, если бы русский пролетариат не имел тогда сочувствия и поддержки со стороны угнетённых народов бывшей Российской империи. Но для того, чтобы завоевать сочувствие и поддержку этих народов, он должен был, прежде всего, разбить цепи русского империализма, сбросить с власти царское правительство и капиталистов и освободить эти народы от национального гнёта.
9. В этой связи главная задача украинского пролетариата — свержение «своего» фашистского правительства, уничтожение господства финансовой олигархии как материальной основы фашистского режима. Только после взятия власти объединённым фронтом революционно-демократической диктатуры трудящихся можно перевести империалистическую войну со стороны Украины в справедливую национально-освободительную, всенародную войну против империалистической России и американо-европейских колонизаторов (лозунг «НАТО и ЕС вместо Таможенного союза и ОДКБ» не есть лозунг национально-освободительного движения). Это чрезвычайно важно: нелепо вести национально-освободительное движение под флагом позорной сдачи страны в колониальное рабство другому империалисту.

Лишь в такой революционной войне против «своей» и иностранной буржуазии украинский народ имеет все шансы победить более сильных империалистических хищников, добыть национальную и политическую свободу, помочь российскому пролетариату повалить фашистский империализм у себя.

Подготовил: РП