Зачем ГК «Ростех» труд заключённых?

В погоне за максимальной прибылью госкорпорация «Ростех» планирует использовать на своих предприятиях труд заключенных. В этой связи был состряпан проект соглашения с Федеральной службой исполнения наказаний (ФСИН), который ныне находится на утверждении руководства ФСИН. Этот пример хорошо показывает, как финансовый капитал овладевает государством, а государство широко распахивает перед монополиями свои явные и тайные производственные мощности.

А мощности эти немалые. Сама ФСИН показывает, что в настоящее время её производственный сектор включает в себя более 600 промышленных «зон» при исправительных учреждениях, которые расположены практически во всех субъектах страны. Всего в исправительных учреждениях имеется более 110 тысяч единиц технологического оборудования, основная часть которого приходится на швейное и обувное производство, метало - и деревообработку.

Вообще, труд заключённых олигархия использует двояко. Какую-то часть лишенных свободы граждан под конвоем возят непосредственно на «вольное» производство, например, на строительные, земляные, погрузочные или сельскохозяйственные работы. Таким трудом заключённых пользуются строительные, транспортные, сельскохозяйственные компании, фирмы по переработке мусора и т.п. Компании, выпускающие сложную готовую продукцию, чаще используют рабский труд иначе: производство остаётся внутри колоний и реализуется через размещение там заказов на определённые изделия. Крупные монополии используют рабский труд в обоих вариантах.

Как именно будет использовать рабочую силу заключённых «Ростех», не так важно. Важна причина жадной тяги «Ростеха» к «закрытым» производствам ФСИН – предельно низкая себестоимость продукции и услуг этих производств, которая получается из-за дешевизны рабочей силы, готовой производственной базы, оставшейся ещё с советских времён, отсутствия у капиталистов, собственников госкорпорации, амортизационных расходов и расходов на поддержание сносных условий труда рабочих, социальные нужды и т.п. Стремление к использованию крайне дешёвого труда для «Ростеха» и других монополий есть стремление к предельно возможной прибыли, которая уже давно стала для империалистов вопросом жизни и смерти.

С одной стороны, монополии получают в свои руки готовые производства с рабской организацией труда. С другой стороны, попробовав дармовой «крови» - труда заключенных, превращенных в рабов, они будут изо всех сил пытаться принудить к рабству и всё остальное трудящееся население России. Логика тут проста - если можно с этими, то почему нельзя со всеми остальными? Средство для этого у олигархии есть, это государственная машина. Есть и нужная для этого форма правления – фашистская диктатура.

А что в этом отношении происходит за пределами РФ?

То же самое. Даже детали совпадают. Похоже на то, что набор способов эксплуатации трудящихся у монополистов со временем не расширяется, а сужается, всё больше и больше стремясь к самому примитивному и дикому насилию - к доисторическому рабству.

Вот Украина. НАК «Нафтогаз» уже давно и широко использует труд заключённых. Объективно сложилось так, что примерно в 50 % исправительно-трудовых колоний Украины промзоны ориентированы на «малую» металлургию и металлообработку. В промзонах отливают чугунные и стальные изделия, там же работают целые станочные парки, на которых изготавливают металлическую оснастку, болты-гайки, гвозди и т.п. Для «Нафтогаза» заключёнными из украинского УИНа изготавливаются задвижки, вентили, клапаны, трубы, корпуса газовых редукторов, ящики для оборудования распределительных узлов и многое другое. Выгода налицо. Так, себестоимость литой стальной задвижки ф 100 мм, изготовленной в Енакиевской «зоне», составляла 280 – 300 гривен. В то же время рыночная цена этой же задвижки колеблется ныне в пределах 900-1300 гривен. Прибыль - сотни процентов!

Такие же нежные отношения связывают министерство юстиции и монополию «Единые энергетические системы Украины». Разница лишь в ассортименте выпускаемой продукции и в соотношении стоимости и себестоимости товаров: в силу специфики производства ЕЭСУ норма прибыли у неё немного меньше, чем у НАК «Нафтогаз».

Используется рабский труд заключённых и за границей. Среди развитых капиталистических стран в этом отношении особенно выделяются США. Там суды и прокуратуры округов, графств и штатов прямо заинтересованы в больших поставках заключённых в соответствующие «исправительные учреждения», поэтому со стороны кажется, что там идиотские законы и сумасшедшие судьи. Но судьи и законы там вполне нормальные - нормальные для империалистов. Дело в том, что там существуют негласные экономические связи в цепочке полиция – суд – исправительное учреждение – монополия или крупная фирма. Монополии или крупные «дикие» фирмы заключают официальные контракты с тюрьмами на поставку готовой продукции, полуфабрикатов или составных частей какого-либо товара. Либо договариваются об использовании непосредственно рабочей силы заключённых на своих производственных площадях. Себестоимость такой силы или тюремной продукции низка, потому что чрезвычайно низка стоимость рабочей силы - ведь заключенным практически не платят зарплаты, они работаю в основном за миску дерьмовой тюремной баланды, в то время как рыночная цена рабсилы или готового товара в разы выше.

Фокус в том, что американские монополисты ещё в ходе первой мировой войны добились того, что администрация тюрем не имеет права собственности на продукцию своей тюрьмы. Администрация может лишь пользоваться этой продукцией для внутренних нужд заведения либо распоряжаться ею как государственный продавец, т.е. она обязана эту продукцию продать тому покупателю, которого ей укажет правительство штата или федеральное правительство, а если таких указаний нет, то администрация сама вправе выбирать покупателей тюремного товара. (То есть администрация тюрем этим законов фактически была превращена в капиталиста!) При этом государственный интерес здесь состоит в том, что в случае свободного выбора покупателя тюрьма–производство платит налоги, и хотя эти налоги и являются льготными, уменьшенными на 25–30%, всё же в масштабах всей тюремной системы страны  суммы в карман коллективной олигархии падают немалые. То же происходит и в случае выездных работ заключенных: примерно 25% стоимости контракта на работы или услуги тюрьма обязана перечислить в казну.

Конечно, как и всё капиталистическое производство, тюремная экономика переживала  периодические кризисы. Но поскольку цены по тюремным контрактам были намного ниже рыночных, за эти контракты между покупателями почти всегда шла жестокая конкурентная борьба, затихая в период депрессии и обостряясь в период благоприятной рыночной конъюнктуры. В результате различных махинаций контракт получает тот покупатель, который больше «даст на лапу» тюремной администрации, чиновникам правительства штата, а чаще всего - и тем, и другим.

Поскольку прибавочная стоимость создаётся не машинами и не ручным инструментом, а людьми, соединёнными с этими машинами или инструментами, постольку тюрьмы заинтересованы в том, чтобы быть набитыми рабочей силой до отказа. Чем больше будет производство и предложение дешёвого товара, тем большая часть предпринимательской прибыли попадёт в карманы тюремщиков и чиновников в виде взяток и «откатов». В этой связи юстиция и тюремные власти объективно заинтересованы в максимальном % обвинительных приговоров в судах. Подростка, укравшего жвачку из магазина, сажают на 3 года не потому, что тяжесть его деяния велика или оно так уж опасно для общества, и не потому, что прокурор округа и судья – звери, а потому что существует железный экономический интерес у всех участников цепочки: монополиям нужны предельные прибыли, юристам, чиновникам и тюремщикам нужны большие взятки, государству - дополнительные налоги.

Очень давно и широко рабским трудом заключённых пользовались монополии «Юнайтед Стейтс Стил корпорейшн», «Интеко», «Юнайтед Рейлвейс», «Ю.С. Коул» и другие. Время на месте не стоит, и в промышленных зонах американских тюрем, кроме традиционных производств, всё чаще открываются отделы «высоких» технологий, в которых за баланду и нары трудятся заключённые с хорошей специальной подготовкой – программисты, электронщики, инженеры-химики, технологи. Продукцией этих отделов очень интересуются такие корпорации, как «Боинг», «Нешенэл Дайнемикс», «Пратт-Уитни», «Белл», «Электрик боут». Что выпускают эти корпорации, известно, - самое современное и мощное вооружение, в том числе ракеты, ядерные заряды, подводные лодки, спутники. От употребления тюремных товаров оружейные монополисты выигрывают особенно много: за сущие копейки тюремная рабочая сила делает то, что нужно для производства оружия, а продажа готового оружия, милитаризация и война приносят монополиям баснословные барыши.

В широком применении монополиями труда заключённых - почти классического рабского труда, и в их стремлении загнать в рабство всё трудовое население своих и чужих стран,  проявляется основной экономический закон современного капитализма. Он требует получения капиталистами максимально возможной прибыли, для чего эксплуатация всех трудящихся, и особенно тех, которые уже находятся в неволе и уже лишены многих прав и свобод, доводится до предела, за которым сама жизнь рабочих масс становится невозможной. Стало быть, дело идёт к нарастанию и взрыву всех противоречий капиталистического общества, к росту возмущения рабочего класса и, в конечном счёте, к пролетарской революции.

Важно понимать, что эти тюремно-рабочие зоны с максимально дешевой рабочей силой - на деле есть не что иное, как те же самые, только несколько усовершенствованные, гитлеровские концентрационные лагеря, печально известные со времен Второй мировой войны. Тот факт, что российская госкорпорация "Ростех" является их заказчиком, подтверждает выводы, сделанные в свое время советскими марксистами, что крупный монополистический капитал фактически является и их создателем - ведь функционируют концлагеря именно в его интересах, в его интересах их количество увеличивается, а сфера деятельности все более расширяется.

В преддверии отмечаемого с большой помпой в капиталистической России Дня Победы над фашизмом - великого праздника советского народа, нагло приватизированного нынешней олигархической властью, понимание того, куда и к чему движется российский империализм, крайне важно для российского рабочего класса. Он должен и обязан понимать свои ближайшие перспективы, и сделать из этого соответствующие выводы.

М. Иванов