Февральская революция. Часть 3
Разложение армии
Сегодня господа капиталисты утверждают, что царская армия в войну была крепкой и преданной царю, но её разложили большевики, чем оказали услугу немцам. Однако факты говорят об обратном. Армия действительно прошла школу нужды и революционного воспитания в годы войны, но глаза обманутым солдатам были открыты, прежде всего, самой кровавой бойней и неисчислимыми потерями, а не большевиками. Миллионы убитых и искалеченных с беспощадной жестокостью вскрыли истинный смысл войны, её грабительский характер. К тяжёлому кошмару бойни присоединились невыносимые материальные лишения. Окопы, полные грязи и нечистот, отсутствие горячей пищи, недостаток хлеба, вши — такова была первая агитация фронтовой жизни.
Плохо вооружённая, под командой бездарных генералов, обворованная интендантами, армия терпела поражение за поражением. Без веры в себя, без доверия к своим командирам, не зная, во имя чего гибнут миллионы, неподготовленная, голодная и разутая, она оставляла противнику города, целые области, десятки тысяч пленных.
Тяжёлые поражения озлобляли солдат. В массах армии зрело недовольство, которое переходило в брожение, а затем и в активные выступления. Проклиная бестолковщину и неразбериху, солдаты отказывались выполнять приказы, не шли в наступление, избегали боя. Росли пораженческие настроения. Солдаты бежали с фронта, сдавались в плен, сами простреливали себе руки, ноги, чтобы лечь в лазарет. От ужасов войны пускались в дезертирство. Жили в обстановке постоянной травли, в страхе выдачи полиции. И всё же предпочитали пребыванию на фронте голодную жизнь дезертира, за которым полевые жандармы охотились, как за диким зверем. В 1916 г. русская армия насчитывала более 1,5 млн. дезертиров. Это факт, пусть попробуют его опровергнуть.
Тяжёлое положение солдат становилось невыносимым из-за самодурства офицеров. За малейший проступок солдат били, унижали. Офицеры калечили солдат, срывая на них злобу за свои промахи. Всё более частыми стали случаи расправы солдат с жестокими начальниками. Ненавистные офицеры гибли в бою, будучи убиты своими же. Обычно виновники расправы оставались нераскрытыми. Офицеров убивали не только на фронте, но и в запасных батальонах. Основа старой дисциплины — страх перед начальством — исчезала. Участились случаи выступлений солдат против командиров. Вместо безрезультатных, обычно кончающихся трагически индивидуальных протестов и возмущений солдатские массы начали действовать коллективно и организованно. «Забастовки» начали охватывать целые полки и дивизии.
Разложению армии способствовали и классовые изменения командного состава. Кадровый состав офицеров, выходцы из дворянства и помещиков, наиболее реакционные и преданные царю, они понесли большие потери в первые месяцы войны. Их место заняли разночинцы, выходцы из других слоёв — адвокаты, студенты, семинаристы, учителя и т. п. Демократизация офицерства усилила разброд в командном составе, углубила противоречия в армии.
Но главное было в другом. Нелепое истребление человеческих жизней, дикий произвол начальников, бездарное командование, хаос, измена и тяжёлые условия жизни разбудили к политике самые отсталые солдатские массы. У одних война рождала отчаяние и ужас, у других — желание найти выход, найти виновников бессмысленного кровопролития.
Черносотенной печати, затопившей армию, удавалось первое время отводить солдатскую злобу от царя и капиталистов в обычное русло ненависти к «неприятелю». Всякое поражение, неудача, недостаток снабжения объяснялись происками внешнего врага — немцев и «врага внутреннего» — евреев и революционеров. Чтобы отвлечь солдат от военных неудач и бедствий, командование натравливало их на еврейские местечки в районе фронта. В результате сотни местечек были сметены, разорены, были изгнаны десятки тысяч беженцев. Это факт. У солдат сложилась даже особая примета. «Опять в приказе про еврейских шпионов пишут, — значит, отступать будем», язвили в частях.
У других солдат война вызвала ненависть к правительству и буржуазии. Чем дальше затягивалась война, тем сильнее росло озлобление против господствующих классов. Организованность в этот стихийный процесс вносила партия большевиков. В чём была роль партии? Там, где озлобленный солдат сжимал винтовку, не зная, на кого обрушиться, большевики умело направляли его возмущение против правительства и капиталистов. Там, где доведённые до озверения солдаты искали выхода в бесцельных насилиях над «инородцами», большевики вели рабочую интернациональную агитацию на базе общих интересов трудящихся всех стран, против мракобесия царизма и национализма. Стихийный взрыв отчаяния солдат большевики настойчивой работой превращали в организованное выступление против власти. Большое влияние на тыловые части имели связи солдат с местными большевиками и рабочими. Рабочие забастовки в стране указывали солдатской массе на возможность революционного выхода.
В чём была сила большевиков? Большевики шли к солдатам с ясной ленинской программой, с чёткими и понятными лозунгами, которые задевали самые больные и злободневные вопросы. Опираясь на недовольство солдат, на жадную тягу к миру, разоблачая режим мордобоя, предательство и бездарность командиров, большевики осторожно, но настойчиво подводили пробуждающихся солдат к программе революционной борьбы. Превращение империалистической войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг — в этом была суть программы революционной борьбы. Только на этом пути пролетариат и трудящиеся могли вырваться из смертельного кольца войны, только в этом превращении надо было искать выхода из тупика, куда завели страну царь и буржуазия.
Но эта программа требовала определённых революционных действий. И большевики указали, что именно нужно делать. Революция во время войны есть гражданская война. А превращение войны правительств в войну гражданскую облегчается военными неудачами, поражением правительств. Невозможно на деле стремиться к такому превращению, не содействуя поражению. Иначе говоря, единственной политикой действительного, а не на словах, разрыва «классового мира», признания классовой борьбы является политика использования пролетариатом затруднений своего правительства и своей буржуазии для их низвержения. А к этому нельзя стремиться, этого нельзя достигнуть, не желая поражения своему правительству, не содействуя такому поражению.
Лозунг поражения царского правительства был ведущим лозунгом тактики большевиков во время войны. Задачей большевиков было широко использовать падение воинской дисциплины в армии и пораженческие настроения для поднятия революционной активности солдат. Нужно было внедрить в солдатские массы сознание противоположности интересов империалистического «отечества» и интересов трудящихся, необходимости превращения грабительской войны в войну гражданскую.
Фашистская пропаганда по этому поводу повторяет Троцкого, мол, поражение правительства означало измену, помощь германскому империализму, подрыв мостов и заводов в России и т. п. На деле поражение правительства означало, во-первых, подрыв сил царской монархии — самого варварского правительства, угнетающего огромную массу населения Европы и Азии. Это означало, во-вторых, упорную работу по революционному разложению армии, по раскачке масс, продолжение и обострение революционной борьбы в особых условиях войны.
А Троцкий говорил тогда, что поражение России означает победу Германии. При этом он грубо извращал лозунг Ленина, скрывая, что большевики выдвигали этот лозунг не только для русских революционеров, но для всех революционных партий рабочего класса всех стран.
С лозунгом поражения своего правительства был тесно связан лозунг большевиков о братании солдат враждебных армий. На франко-германском фронте уже были стихийные вспышки братания. Это была революционная инициатива масс. Всё более частые случаи братания на русском фронте позволили партии большевиков выдвинуть братание как практический лозунг в борьбе за превращение империалистической войны в войну гражданскую.
В декабре 1916 г. на совещании генералов приводились десятки свидетельств распада, разложения царской армии. Дезертирство, уход полков с позиций, отказ идти в атаку, расправы с офицерами, братание — всё это было уже налицо. Вот как о положении на австрийском фронте вспоминал солдат П. Карнаухов:
«…зимой 1916 г. было спокойно. На передовой случалось, что солдаты, видя противника, уже не стреляли. Тем же отвечали и австрийцы. Иногда австрийцы кричали: „Пане, кончайте войну!” И звали к себе русских, а русские — австрийцев… на нашем участке началось братание с неприятелем, за что, конечно, немало влетало от офицерства, а в январе братание у нас уже стало обычным явлением. Доходило до того, что наши солдаты обменивались разными вещами, давая хлеб, сахар и получая ножичек, бритву» [1]. Таковы факты.
Революционное значение братания было в том, что оно 1) укрепляло сознание интернационального единства трудящихся по обе стороны окопов, 2) приводило к сильнейшему классовому расслоению между офицерством и солдатами, 3) расшатывало силу империалистических армий и 4) развязывало тягу солдат к миру.
Подготовили: И. Белый, М. Иванов.
[1] Карнаухов П. А. Воспоминания о военной службе в старой и Красной армии. Рукописный фонд ИГВ, № 452.