Как известно, 8-часовой рабочий день не был дарован буржуазией пролетариату, а был завоёван им в XIX–XX вв. в долгой и тяжёлой борьбе с капиталистами и правительствами. Это стоило нескольким поколениям рабочих больших жертв. Сегодня буржуазия стремится увеличить рабочий день до 9–10 часов и далее не только фактически, как это уже делается на многих предприятиях и учреждениях, но и юридически, в законе. Это требуется капиталистам для того, чтобы выбить у трудящихся даже формальное основание «законно» протестовать против усиления эксплуатации, против дальнейшего увеличения неоплаченного труда.
Так, «Парламентская газета», №3 за 30.01–05.02.2026 г., в статье «Россиянам предложили трудиться сверхурочно вдвое дольше» пишет, что Госдума поддержала поправки в Трудовой кодекс, по которым лимит сверхурочной работы могут увеличить вдвое, со 120 до 240 часов в год. Эти поправки фашисты объясняют необходимостью «снизить дефицит кадров и увеличить доходы работников». Пока что по закону рабочее время в неделю не должно превышать 40 часов. Всё что свыше этого есть переработка, сверхурочная работа. Её не должно быть больше 120 часов в год.
Чтобы выжимать из рабочих максимальную прибыль, у буржуазии есть два основных способа: удлинять прибавочное рабочее время и увеличивать интенсивность труда. При любой возможности буржуазия объединяет эти два пути эксплуатации рабочих, что приводит к хищническому употреблению рабочей силы. Но если такая комбинация невозможна, то применяется какой-то один из этих способов: то ли сверхурочные работы, то ли изматывающая потогонная система при 8-часовом рабочем дне.
Смысл увеличения рабочего дня до 10–12 часов в том, чтобы капиталист получил увеличенный прибавочный продукт (прибавочную стоимость), не увеличивая зарплату работников. Капиталист вынуждает рабочих расходовать свою рабочую силу в процессе труда. При этом он оплачивает стоимость рабочей силы, т. е. стоимость необходимого продукта. Капиталист получает при этом стоимость всего продукта, произведённого трудом рабочих. Что выигрывает капиталист? Стоимость прибавочного продукта, или прибавочную стоимость. В этом и состоит вся суть капиталистической эксплуатации: капиталист, покупая рабочую силу и оплачивая её стоимость (стоимость необходимого продукта), присваивает без оплаты всю прибавочную стоимость, т. е. стоимость прибавочного продукта, созданного трудом. Но чаще всего капиталисты оплачивают рабочим не всю стоимость их рабочей силы, а только часть её, всегда стремясь при этом ещё уменьшить зарплату — вплоть до физиологического минимума.
Как это выглядит практически? В 2025 г. дневная стоимость рабочей силы сварщика с Уралвагонзавода была примерно 6 000 руб. В течение 8-часового рабочего дня он употребил на 1 000 руб. специальных электродов и износил сварочный аппарат и другие орудия производства на 500 руб. При этом он сварил деталей на 32 000 руб. Вычтя отсюда стоимость средств производства и амортизацию, получим, что сварщик за день создал новой стоимости на 32 000 – 1 500 = 30 500 руб.
Эта вновь созданная стоимость распадается на две части: 6 000 руб. идёт капиталисту на возмещение затрат на рабочую силу (рабочий фактически авансирует капиталиста), а 24 500 руб. достаются ему совершенно даром в порядке капиталистической эксплуатации. Это и есть прибавочная стоимость.
Какая же норма эксплуатации при этом получается? Эта норма есть отношение прибавочной стоимости к стоимости рабочей силы, или отношение прибавочного рабочего времени к необходимому. Разделим 24 500 руб. на 6 000 руб., получим примерно 4,1, или 410%.
Сварщик работал 8 часов в день. За это время он создал новой стоимости на 30 500 руб. Если это так, то на свой дневной заработок в 6 000 руб., т. е. на себя, он работал 1 час 34 минуты. А оставшиеся 6 часов 26 минут он даром трудился на хозяев Уралвагонзавода. Истративши за день-два (с учётом 8-ми выходных в месяц) свой дневной заработок, рабочий с чем пришёл на производство, с тем и вышел, т. е. ни с чем. А 9 000 рабочих каждый день приносят 30-ти хозяевам завода в среднем по 18 000 руб. прибавочной стоимости каждый. Нетрудно подсчитать и понять, откуда у хозяев и главных акционеров Уралвагонзавода появляются очередные миллиарды.
Но этой кучке миллиардеров нужна максимальная прибыль, иначе им не устоять на рынке, да и вести борьбу с другими монополиями за военные заказы государства будет труднее. Что делать? Увеличивать интенсивность труда без конца нельзя, этому препятствуют требования технологии и физический предел нагрузки для людей. Наскоро сваренный шов на цистерне или БТРе может вызвать рекламации со стороны покупателей, штрафы и т. п. подобные убытки. Поэтому капиталистам выгоднее увеличивать прибавочное рабочее время. Тот же сварщик за 8 часов работы производит в час новой стоимости где-то на 3 800 руб. При 10-часовом рабочем дне он может создать дополнительно новой стоимости на 6 000–7 000 руб., с учётом естественной усталости человека. Итого при 10-часовой работе сварщик может доставить своим хозяевам уже не 30 500 руб. прибавочной стоимости, а около 37 000 руб. За 20 десятичасовых рабочих дней один рабочий может принести капиталистам дополнительной прибавочной стоимости в среднем на 100 тыс. руб. 9 000 рабочих в этом случае за месяц принесут капиталистам около миллиарда дополнительной прибавочной стоимости. Для капиталистов такая игра стоит любых свеч.
Но всё-таки на удлинении рабочего дня монополисты не останавливаются. Они планируют далее повышать нагрузку на работников. В законопроекте правительства от 19.12.2025 г. прямо говорится, чего хотят Сечины — Путины — Тимченки: «Увеличение количества сверхурочных часов позволит привлечь больше 750 тыс. человек к работе и закрыть около 100 тыс. вакансий без привлечения новых кадров, а у людей появится возможность увеличить доход с учётом повышенной оплаты». Это как понять? Буржуазия планирует привлечь к работе 750 тыс. новых кадров и при этом закрыть 100 тыс. вакансий без привлечения новых кадров. А понять это так, что одного работника заставят выполнять работу, для которой требуется 2–3 человека. Иначе говоря, при увеличении абсолютной эксплуатации на 2–3 часа, капиталисты хотят одновременно увеличить и относительную эксплуатацию путём усиления интенсивности работы.
Это объясняется ещё и тем, что машины поглощают много капитала. Они изнашиваются не только тогда, когда работают, но и тогда, когда стоят без дела: они ржавеют, портятся, устаревают морально, т. к. появляются новые, более совершенные машины. Быстро заменить старые машины на новые стоит огромных затрат капитала. Благодаря физическому и моральному износу жизнь машины очень коротка. Это заставляет капиталистов дрожать над каждой минутой работы машины. Если бы могли, они заставили бы рабочих работать непрерывно 24 часа каждый день круглые годы. Но поскольку этому есть препятствия, капиталист налегает на интенсификацию труда рабочих. Он заставляет рабочих трудиться с повышенным напряжением. Из каждого часа работы капиталист как бы стремится выжать 1,5-2 часа. И сами машины помогают в этом капиталисту. Чтобы заставить рабочего интенсивнее работать, бывает достаточно увеличить скорость машины, что технически во многих случаях возможно.
За хищническое употребление рабочей силы буржуазия обещает больше платить своим рабам. В законопроекте монополии обещают платить за сверхурочные работы «не менее двойного размера ставки». Фашистские профсоюзы в лице некой Н. Анохиной требуют, чтобы со 121-го часа переработки оплата шла в двукратном и более размере. Что в лоб, что по лбу.
Во-первых, как говорилось уже, есть физиологические пределы нагрузки на человека, за которыми наступает разрушение организма рабочего. Никаким «увеличением дохода» такое разрушение восстановить нельзя. Между тем, у нас немало рабочих, которые за обещанную «тридцатку» доплаты готовы проявлять рвение в работе и работать по 12 часов в день.
Капиталист заинтересован не только в возможно большей производительности рабочего дня, но и в возможно большей интенсивности труда. Поэтому самой излюбленной для капиталиста формой зарплаты является сдельщина, когда сам рабочий заинтересован в увеличении выработки. Сдельщина делает рабочего ответственным за плохое сырьё и материалы, вынуждает его тратить свои деньги на лучший инструмент и приспособления (рабочие берут на себя часть обязательных издержек производства, освобождая от них капиталиста). Сдельщина порождает между рабочими рознь и конкуренцию. В результате сдельщины средняя выработка обычно растёт — из-за соревнования рабочих. Рабочие стараются для своего классового врага. Сдельщина и т. н. «премии» заставляют каждого отдельного рабочего противопоставлять себя работающим вместе с ним товарищам. Каждый в отдельности старается интенсифицировать до последней возможности свой труд в пользу капиталиста, что повышает среднюю выработку, по которой равняется плата или ставка, отчего эта плата или ставка снижается. Оказывается, что рабочие лезли из шкуры вон только в пользу капиталиста.
Капиталист, увидев, что производительность труда растёт, имеет основание понизить сдельную плату, а на предприятии оказывается некоторый излишек рабочих рук, которые «в награду» за своё усердие выбрасываются на улицу.
Плата за сверхурочные работы составляет как бы надбавку к зарплате. Кажется, что за урочные часы рабочий получает стоимость своей рабочей силы, а за сверхурочные часы он получает некоторый излишек над этой стоимостью на «дополнительные средства существования». Это обман и недоразумение. Во-первых, за урочные часы рабочие крайне редко получают стоимость своей рабочей силы. Во-вторых, эти «дополнительные средства существования» давно входят в число обычных и необходимых рабочему средств существования, которые он должен получать за «обычную» стоимость своей рабочей силы.
В-третьих, последние часы работы, урочной, а особенно сверхурочной, изнашивают организм рабочего гораздо больше, чем в первые часы. Организм имеет свои «оборотные» и «основные» средства. «Оборотные» средства восстанавливаются ежедневно приёмом пищи и отдыхом. Затрата «основных» средств может быть восстановлена только крупным и дорогим «ремонтом». Сверхурочные работы, как и все последние часы работы при непомерно длинном рабочем дне, всегда идут за счёт основных средств организма. И если сверхурочные работы оплачиваются несколько дороже, хотя бы и в двойном размере, то этой надбавки недостаточно, чтобы надорвавший свои силы рабочий мог перейти на особенно питательную диету или мог время от времени отдыхать и лечиться в санаториях и курортах. Наконец, рабочие, постоянно получающие сверхурочные, вынуждены совсем забросить семейные дела, воспитание детей, своё культурное и физическое развитие, отдых и т. п. Они хиреют не только физически, но и культурно, не говоря уже о политике. В этом-то и состоит политический расчёт капиталистов, чтобы у рабов вообще не было своеговремени на политическое образование и революционную работу.
Сверхурочные работы и вызванная ими затрата основных сил организма сказывается в быстром упадке сил, в большей восприимчивости к заразным болезням, в ранней инвалидности и смерти. Опыт показывает, что всегда и везде, где рабочие соглашаются на сверхурочные работы, они, эти работы, быстро становятся обычным постоянным явлением и делаются, по существу, урочными, т. е. входят в «нормальный» рабочий день. Выдаётся ли за них плата по урочной или сверхурочной ведомости — уже неважно, так как она входит в бюджет рабочего. Чаще всего плата за сверхурочные либо ничтожна, либо через некоторое время за удлинённый рабочий день рабочие получают свою прежнюю плату, как за 8-часовой. А поскольку капиталисты неизбежно снижают ставки оплаты труда, а цены и налоги растут, то на одну урочную плату рабочий существовать уже не может. А это значит, что тот рабочий день, который он отдаёт за необходимые средства существования, фактически оказывается непомерно длинным.
Кроме того, сверхурочные работы сокращают число действующих рабочих и увеличивают число безработных. При сверхурочных каждый рабочий выжимает из себя 1,2 рабочего, т. е. 10 рабочих заменяют собой 12. Следовательно, каждый десяток рабочих вытесняет из предприятия двоих своих товарищей.
За 8-часовой день сварщик получает 6 000 руб. зарплаты, или 750 руб. в час. При 10-часовом дне капиталисты обещают ему двойную оплату сверхурочных, т. е. 3 000 руб. за последние два часа работы. Итого, за 10 часов рабочий должен получить 9 000 руб. Кажется, неплохо, а на деле рабочий стал ещё беднее, чем был! При 8-часовом рабочем дне и прежней интенсивности труда он создавал для капиталиста 30 500 руб. прибавочной стоимости. За 10 часов работы он принёс хозяевам 37 000 руб. новой стоимости. Из них ему теоретически достанется 9 000 руб., а хозяевам — 28 000 руб., а не 24 500 как прежде. На деле, с помощью цен, налогов и махинаций за урочные и сверхурочные капиталист заплатит этому рабочему 7-7,5 тыс. руб. за 10-часовой день. Это значит, что часовая плата рабочего по-прежнему осталась в районе 750 руб., как и было при 8-часовом рабочем дне. А капиталист без оплаты присвоит себе труд рабочего стоимостью уже не 28 000, а 29 500-30 000 руб.
Норма эксплуатации сварщика капиталистом при этом: разделим 30 000 руб. на 7 500 руб., получим примерно 4 или 400%. Это значит, что на себя рабочий работал только 20% рабочего дня, или 2 часа, а на капиталиста — 80%, или 8 часов. На практике это означает, что на себя рабочий работает только два последние сверхурочные часа, когда производительность падает, а на хозяина — наиболее продуктивные первые 8 часов, за которые рабочий фактически даёт капиталисту не 8, а 9,6 часов прибавочного труда (т. к. сварщик на сдельщине повышает интенсивность труда и заменяет собой 1,2 рабочего). Тогда хозяева завода получат от труда этого сварщика уже не 30 000, а 36 000 руб. прибавочной стоимости, а норма эксплуатации рабочего составит 4,8, или 480%. Эта цифра близка к действительной степени эксплуатации рабочих монополиями. На многих современных крупных предприятиях степень эксплуатации труда капиталом достигает 500 и более %%, когда на себя рабочий трудится 1,5–1,7 часа, а 7–8 часов — на совет акционеров.
Итак, сварщик на сверхурочных работах стал меньше отдыхать, хуже питаться, чаще болеть, быстрее изнашиваться, «запустил» дом и детей, деградировал физически и культурно. Он стал ещё беднее, а капиталист — ещё богаче.
Как фашисты предлагают «защищать» рабочих от переработки? Комитет Госдумы по труду считает, что для этого на предприятии должно быть отраслевое соглашение и коллективный договор. На деле отраслевое соглашение капиталисты подписывают с верхушкой профсоюзов, т. е. со своей социал-прислугой. А колдоговор по закону «от имени работника» может подписать «иной представитель», например, начальник цеха, т. е. один из фашистских надзирателей за рабочими. Если такой колдоговор подписан «от имени рабочих», то переработки для них становятся обязательными. Мол, сами же подписались на сверхурочные.
В виде первого шага к официальной ликвидации 8-часового рабочего дня буржуазия попробует 9-часовой день. В Думе заявляют, что такой рабочий день будет сугубо добровольным, только с письменного согласия работника. Поскольку большинство рабочих сегодня — каждый за себя, администрации не составит труда заставить их «добровольно» согласиться на 9-часовой день. А дальше последует то, о чём проговорился депутат Я. Нилов из комитета Думы по труду. Он заявил: «В течение дня переработка не должна превышать четырёх часов — это ограничение будет действовать, как и все остальные нормы трудового законодательства». Это означает не что иное, как узаконенный 12-часовой рабочий день, сначала иногда, затем — как правило. Если рабочие согласятся и на это, значит, все завоевания русского рабочего класса за 170 лет будут даром отданы капиталистам, а рабочие попадут в условия, мало отличные от условий демидовских рабочих или морозовских ткачей. Ведь 12-часовой рабочий день — это прикрытый фиговым листком колдоговора перевод рабочих на казарменное положение. Судите сами: 12 часов работать, 2–3 часа на дорогу, час перерыв на обед. Итого на «жизнь» рабочему остаётся 7–8 часов, точно как солдату царской армии на увольнение в воскресный день.
Чем вызвано стремление буржуазии увеличить рабочий день? Ведь при плохой рыночной конъюнктуре, недогрузке производственного аппарата капиталисты сокращают рабочий день и число занятых рабочих — вплоть до полной остановки предприятия. Дело в больших военных заказах правительства, а также в государственных заказах на товары, так или иначе связанные с армией и войной. Лихорадка военного производства позволяет монополиям получать огромные прибыли за короткий срок в условиях, когда капитал быстро оборачивается, сбыт гарантирован казной, производство расширяется, имеются прямые договоры с министерством обороны (конкуренция исчезает), цены на товары для снабжения армии выше рыночных, а вооружения и боеприпасы вообще стоят вне рынка, потому цены на них фактически диктуются государству крупнейшими военно-промышленными корпорациями. На хозяев «Ростеха», «Роснефти», «Системы» и т. д. сегодня льётся золотой дождь за счёт ограбления большинства народа через бюджет и цены. Расширение военного и связанного с ним производства потребовало либо привлекать дополнительных рабочих за счёт резервной армии, либо увеличивать эксплуатацию действующих рабочих путём удлинения рабочего дня и усиления интенсивности труда. Монополиям выгоднее второй путь, так как на безработных есть и другие планы, вроде отправки их на фронт.
Борьба за сохранение 8-часового рабочего дня — это лишь часть экономической борьбы за лучшие условия продажи рабочей силы. Но буржуазия прибегла к фашизму и гражданской войне не только для подавления революционного движения пролетариата, но и чтобы задушить борьбу рабочих за элементарные экономические права. Она действует по-военному, т. е. политически, не допуская малейших выступлений рабочих за свои экономические интересы, не говоря уже о создании действительных массовых рабочих организаций для экономической борьбы.
Значит, передовым рабочим остаётся нелегальная организация — своеобразный зачаток военной организации пролетариата. История тысячи раз показывала, что хорошо организованное, сознательное и подготовленное меньшинство, горстка «подпольщиков», десяток выдержанных борцов способны победить большинство, навязать свою волю большинству, убедить и повести его за собой. В условиях современного империализма борьбу рабочих «за пятачок», чуть лучшие условия труда буржуазия сама превращает в политическую борьбу, ибо бросает против безобидного, но самочинного профсоюзного собрания полицию и гестапо, судит рабочих, чуть решительнее обычного требующих охраны труда или прибавки к заработку, как государственных изменников и т. п. Следовательно, выхода у рабочих нет, как только оставить хныканье и робость и браться за более мощное оружие против фашизма. Те наиболее сознательные единицы рабочих, которые есть почти в каждом цехе, могут, загодя организовавшись подпольно и «нелегально», предупредить, разъяснить, сагитировать остальных товарищей против планов капиталистов уничтожить 8-часовой день и заставить рабочих трудиться, как их далёкие прадеды, по 11–12 часов в сутки. Время для этого пока есть, буржуазия планирует ввести поправки к ТК к концу лета 2027 г. Нужно добиться такого положения на предприятиях, чтобы рабочие чувствовали, что у них организация уже имеется и действует, но внешне её не видно, вроде как большинство рабочих бунтовщики и подпольщики. А наверх, через каналы и ручейки, бригадиров, мастерков, начальников, пусть идут сигналы, что рабочие не согласятся на увеличение рабочего дня и будут бороться за 8 часов.
Масса, сколь бы отсталой она ни была сегодня, может «зашевелиться», почувствовав перед собой угрозу большую часть суток быть на работе в состоянии загнанной лошади. Задача — показать эту угрозу жизни рабочих так, чтобы она — точными фактами, яркими и ясными доводами — задевала за живое самого робкого и верноподданного товарища, подымая его на первые шаги борьбы против рабства.
Подготовили: А. Файзалиев, М. Иванов.
