1
Чем современный фашизм отличается от фашизма, который был в 20-е – 70-е гг. XX века? В последних событиях в Венесуэле и особенно в Иране, а также в ситуации вокруг Гренландии, пока неясно, какие формы и методы фашистской диктатуры империализм применит там, что́ он вытащит на свет из «классики» гитлеровского фашизма, сможет ли демократическая часть национального движения объединить трудящиеся массы и взять верх над диктатурой монополий или хотя бы навязать этой диктатуре серьёзный бой. Чтобы лучше разобраться в этой обстановке, полезно знать особенности «старого» фашизма.
К «старому» фашизму относят попытки буржуазии избежать революции в своих странах в условиях, когда очередной передел мира империалистами только закончился, наметились признаки общего кризиса капитализма и усилились попытки буржуазии переложить на трудящихся всю тяжесть кризиса и последствий войны. Фашизм выступил как реакция на Октябрьскую революцию и большевизм, а также как наиболее удобная для монополий форма подготовки к новой войне за передел мира. Прежде всего, имеют в виду фашизм гитлеровского типа в Германии 1933–1945 гг., как наиболее известный широкой публике и основной вид «старого» европейского фашизма, на который равнялись и равняются буржуазные правительства. Само собой, к старому фашизму надо отнести и другие фашистские режимы, возникшие в Европе до привода к власти нацистов в Германии. Это т. н. «пилсудчина» в Польше, фашистский режим Цанкова в Болгарии, фашистские режимы в Венгрии, Румынии и Финляндии и, конечно, режим Муссолини в Италии. Поражение республики в Испании привело к установлению в стране фашистских порядков, воплощением которых была буржуазно-помещичья диктатура Ф. Франко. В условиях острого послевоенного кризиса в Португалии терпят крах буржуазно-республиканские партии, и в феврале 1927 г. генеральское правительство Кармона устанавливает в стране военно-фашистскую диктатуру.
После войны фашистские режимы гитлеровского типа сохраняются в некоторых странах, но претерпевают внешние изменения. В Португалии усиливается фашистская диктатура во главе с Салазаром, в Испании сохраняется диктаторский режим Франко. В 40–60 гг. XX века крупная буржуазия ряда стран Латинской Америки отказывается от «боливарианской» демократии и устанавливает в своих странах фашистские режимы, беря за образец гитлеровскую Германию (Аргентина, Перу, Парагвай). Наконец, фашизм, очень близкий по формам к гитлеризму, устанавливается после войны в Югославии (фашистский режим Тито–Ранковича–Карделя), в 1968 г. в Греции (диктатура т. н. «чёрных полковников») и в 1973 г. в Чили, где возглавляется генеральской хунтой, фюрером которой монополии назначили командующего сухопутными войсками А. Пиночета.
Существо всех этих фашистских режимов одно: монополисты, напуганные ростом рабочего и демократического движения, стремясь любой ценой сохранить капиталистические порядки, своё господство над обществом, условия получения максимальной прибыли, поощряемые международной реакцией, отбрасывают одну форму своей диктатуры, буржуазную демократию, вернее, то, что от неё осталось, ибо при монополизме уже нет и не может быть буржуазной демократии как таковой, и переходят к открытой террористической диктатуре — фашизму. После войны в Португалии, Испании, Греции, Аргентине, Югославии, Чили действуют военно-полевые суды, власти расстреливают рабочие забастовки и демонстрации, работают «классические» концлагеря — копии пилсудчиковской «Берёзы Картузской» и гитлеровского Дахау, куда загнаны десятки тысяч трудящихся, где пытают и вешают коммунистов, передовых рабочих, демократических и профсоюзных деятелей. В странах зверствуют фашистские охранки, чьи формы и методы буквально списаны с гестапо. Ликвидированы элементарные демократические свободы, но при этом буржуазия сохраняет видимость парламента и демократии, а югославские фашисты даже объявляют свой гестаповский режим «настоящим социализмом». Рабочие загнаны на военно-казарменное положение, зарплаты замораживаются, цены растут, забастовки объявлены национальной изменой. Мелкое и среднее крестьянство массово разоряется на «ножницах цен», налогах и податях, обезземеливается и вынуждено идти в батраки к помещикам и кулакам. Зато прибыли монополий растут, как на дрожжах.
Всё это типично и для «старых», и для «новых» фашистов и составляет внутреннюю политику фашистской буржуазии. Но во внешней политике эти режимы отличались от гитлеровского режима в Германии. Империалисты этих стран не ставили перед собой непосредственной задачи завоевания мирового господства, а участие в войнах за передел мира, главным образом, в виде грабежа соседних государств, не исключали, но не в войне один на один, а в блоке с более сильной империалистической державой или группой таких держав. Так, в 50-60 гг. титовская Югославия предъявляла территориальные претензии к Венгрии, Парагвай — к Боливии, Аргентина — к Чили.
В 20-30 гг. польская буржуазия и крупные помещики также носились с идеей «Великой Польши од можа до можа», имея в виду захват советской Украины и Белоруссии, буржуазной Литвы, с территорией от Чёрного до Балтийского моря. Но эти планы пилсудчики связывали с военным союзом с Германией и Англией, так как своих сил для войны с СССР у Польши не хватало. Рассматривались также различные варианты военных союзов Польши с Францией и их совместное выступление против СССР, скоординированное с выступлением внутренней контры и организованным ею массовым вредительством на стратегических объектах СССР (см., например, процесс Промпартии и его «отраслевые» дела и Шахтинский процесс). Предатели из верхушки технической интеллигенции СССР, поддерживая связи со своими бывшими хозяевами, «Торгпромом» — союзом эмигрантов-крупных промышленников бывшей Российской империи, финансировались ими и готовы были отдать за «военную помощь», т. е. интервенцию, странам-интервентам любые части страны, лишь бы восстановить на штыках интервентов капитализм в СССР. Дело дошло даже до дележа министерских портфелей в том, что оставят предателям на откуп интервенты. Эти планы в конце 1920-х – начале 1930-х гг. были вскрыты разведкой СССР, предатели были вовремя арестованы и осуждены. Без координации с внутренней контрреволюцией Польша с Францией не рискнули нападать на СССР.
Буржуазия и помещики Венгрии, Болгарии и Румынии хотя и метили на советские земли Западной и Южной Украины, но самостоятельно захватить их не могли, рассчитывая идти в обозе гитлеровской Германии и получить свою долю грабежа в обмен на свои дивизии на Восточном фронте. В годы второй мировой войны Португалия соблюдала нейтралитет (оказывая экономические и шпионские услуги одновременно Германии, Англии и США). Франкистская Испания, союзник Германии, в войне соблюдала «почти нейтралитет», заигрывая с США и Англией. Послевоенные фашистские режимы в Европе и Латинской Америке, хотя и предъявляли территориальные и экономические претензии к соседям, но дело до войны всё-таки не доводили. Фашистская диктатура в Чили, если не считать постоянных царапаний с Аргентиной из-за островов в Патагонии, внешней агрессии не вела.
В каких условиях буржуазии впервые понадобился фашизм? Господство монополий, подготовка к новому переделу мира, обострение классовой борьбы, нарастание, особенно после первой мировой войны, элементов кризиса и гражданской войны — всё это привело к банкротству систему буржуазной демократии. Отсюда — появление новых методов и форм управления (система тайных кабинетов, закулисные олигархические группы, падение и фальсификация «народных представительств», ликвидация демократических свобод и т. д.). Идёт процесс наступления буржуазно-империалистической реакции на рабочий класс и трудящихся. Этот процесс в конкретных исторических условиях приобретает форму фашизма. Такими условиями были: неустойчивость капиталистического хозяйства, наличие больших масс деклассированных элементов, обнищание широких слоёв городской мелкой буржуазии и интеллигенции, недовольство деревенской мелкой буржуазии, постоянная угроза массовых выступлений пролетариата, победа рабочего класса в Советской России, рост влияния большевизма, выпадение России из системы мирового рынка.
Чтобы обеспечить себе большую устойчивость власти, её твёрдость и постоянство, монополистическая буржуазия всё более вынуждается уходить от парламентской системы к независимому от межпартийных отношений и комбинаций фашистскому методу. Этот метод есть метод непосредственной диктатуры крупнейшего капитала, который прикрыт «общенациональной идеей», представительством профессий (по сути, представительством разных групп господствующих классов), метод использования недовольства мелкобуржуазных масс путём социальной демагогии (антисемитизм, вылазки против ростовщического капитала, возмущение парламентской «говорильней»). Это метод коррупции в виде создания хорошо организованных и оплачиваемых фашистских дружин, партийного аппарата и чиновничества, целиком подчинённых монополиям. При этом фашизм стремился проникнуть в рабочую среду, чтобы завербовать там наиболее отсталые слои рабочих, используя их недовольство, несознательность и пассивность социал-демократии.
Главной задачей
фашизма является разгром революционного
рабочего авангарда, коммунистических
слоёв пролетариата и их кадрового
состава. Комбинация социальной демагогии,
коррупции и активного белого террора
при крайней империалистической
агрессивности во внешней политике
являются характерными чертами фашизма.
В особенно критические для буржуазии
периоды фашизм использует
антикапиталистическую
фразеологию, но,
упрочившись у руля власти, фашизм всё
больше обнаруживает себя, как
террористическая диктатура крупного
капитала, теряя по дороге свои
«антикапиталистические» побрякушки.
Чтобы
не допустить пролетарской революции,
буржуазия использовала и методы коалиции
с социал-демократией. Причём сама
социал-демократия в моменты, наиболее
критические для капитализма, играла
фашистскую роль. В ходе своего развития
социал-демократия обнаруживает фашистские
тенденции, что, однако, не мешало ей под
давлением рабочего движения фрондировать
против буржуазного правительства в
качестве оппозиционной партии. Метод
фашизма и метод его коалиции с
социал-демократией были ненормальными
для «классического» (доимпериалистического)
капитализма. Они были
признаками общего кризиса капитализма
и использовались буржуазией для
замедления поступательного хода
революции.
2
Для сохранения своего господства буржуазия пользуется двумя основными методами, двумя тактиками. Если бы тактика капиталистов была всегда однообразна или хотя бы однородна, то рабочий класс быстро научился бы отвечать на неё такой же однообразной тактикой. На деле буржуазия во всех странах вырабатывает две системы управления, два метода борьбы за свои интересы и отстаивание своего господства, причём эти два метода то сменяют друг друга, то переплетаются в самых разных сочетаниях.
Первый метод — это метод насилия, метод отказа от всяких уступок рабочему движению, метод поддержки всех старых и отживших учреждений, метод непримиримого отрицания реформ. Такая консервативная политика была характерна для класса феодалов-помещиков, но она всё больше становилась одной из форм политики империалистов. Второй метод — метод «либерализма», шагов в сторону политических прав, в сторону реформ, уступок и т. п. В своей политике буржуазия переходит от одного метода к другому не по умыслу отдельных лиц, а в силу коренной противоречивости её собственного положения.
Господство буржуазии в эпоху монополий всё больше склонялось к методу насилия, что и нашло своё выражение в росте фашизма, в усиленной фашизации буржуазного государства. С другой стороны, буржуазия не может и теперь полностью отказаться от элементов «либерализма», от метода коалиции с буржуазной демократией, заигрывания с мелкой буржуазией, некоторых уступок рабочим и т. д.
Обострению классовой борьбы и усилению гнёта буржуазной диктатуры внутри страны соответствовал рост противоречий и агрессивности империализма в международных отношениях. Политическая реакция, как система управления, непрерывно нарастала во всех капиталистических странах, являясь первым, внутренним лицом империалистической агрессивности. Режим фашизма не был каким-то новым типом государства. Он является одной из форм буржуазной диктатуры империалистической эпохи. Империализм вырос из классического капитализма. Соответственно этому фашизм вырос из буржуазной демократии. Процесс перехода буржуазной демократии к открытым формам подавления трудящихся и составляет сущность фашизации буржуазной демократии. Поэтому буржуазной демократии того типа, который был характерен для полосы буржуазных революций XIX века, давно уже нигде нет. В действительности после первой мировой войны были буржуазно-демократические формы капиталистической диктатуры эпохи империализма и общего кризиса капитализма, т. е. фашизирующиеся буржуазные демократии. Перед второй мировой войной совокупность капиталистических государств представляла собой пёстрый конгломерат фашистских государств, вроде Италии, Польши, Германии, Японии, и переплетающихся с элементами фашизма буржуазных демократий, стоящих на разных ступенях своей фашизации, как, например, Франция, Англия или США.
О современных буржуазных государствах можно сказать, что они все фашистские, но стоят на разных стадиях гражданской войны с трудящимися, что вытекает из силы монополий, концентрации производства, положения страны на внешнем рынке, активности рабочего класса, степени участия «национальной» буржуазии в международном империалистическом разбое. Поэтому есть некоторая разница в жестокости между фашизмом в США и в Швеции, между китайским фашизмом и фашистским режимом в России.
Главное в фашизме — это полное господство кучки финансовых магнатов над обществом, полное подчинение себе государственного аппарата. Это открытое наступление на рабочий класс всеми методами принуждения и насилия при чередовании, видоизменении и маскировке этих методов, когда на первый план выходит то одна, то другая форма подавления трудящихся, или совокупность этих форм. Фашизм — это открытая или скрытая гражданская война капиталистов против трудящихся при сохранении известного маневрирования буржуазии между открытым полицейским насилием и уступками трудящимся. Отмена остатков буржуазной демократии — это не цель фашизма, а побочный, производный продукт основной, решающей линии наступления на пролетариат. При этом фашизм во многих странах не считал нужным отменять внешние формы демократии, такие как парламент, выборы, конституцию, ибо так легче одурачивать широкие массы сказками о народовластии в буржуазном государстве.
Если взять идеологическую оболочку «старого» фашизма, то заметны именно те черты, которые выпячивали сами фашисты, когда говорили о своём разбойничьем государстве. Например, итальянские фашисты заостряли свою демагогию на корпоративном характере их государства, гитлеровцы делали ударение на германском национализме, испанские фашисты — на борьбе с Коминтерном и т. д. Почти все «старые» фашистские режимы рядились в античные или средневековые костюмы: патрицианство, рыцарство, легионы, новое дворянство и т. п. Это идейное облачение говорило не о силе фашизма, а о неспособности буржуазии в эпоху общего кризиса капитализма дать новые руководящие идеи и новые соответствующие формы. Поэтому чернорубашечники в Италии, гитлеровцы в Германии, «железные гвардейцы» в Румынии апеллировали к прошлому, подобно тому, как и русский царизм накануне своего издыхания апеллировал к временам Минина–Пожарского или Ивана Калиты.
Под маской корпоративного государства скрывалась открытая диктатура буржуазии над рабочим классом. Идеология национализма прикрывает империалистическую агрессивность буржуазных государств. Фашизм есть продукт монополистического капитализма, основанного на концентрации и централизации капитала при росте монополий, ведущий к огромной централизации всего аппарата угнетения масс с включением в этот аппарат политических партий, профсоюзов, образования, церкви, медицины и т. д. Уродливость идеологических форм фашизма объясняется тем, что он является политической надстройкой самого уродливого способа производства — империализма.
3
Какие общие черты имел «старый» фашизм?
1. Нападение буржуазии на рабочий класс путём ряда ударов по его революционным организациям: компартии, профсоюзам, союзам красных фронтовиков и другим организациям с целью разгромить революционное рабочее движение, истребляя его актив путём физического уничтожения или массовых арестов, уничтожая рабочую печать, отменяя даже урезанную буржуазной демократией свободу собраний, слова, союзов, выборы фабричных комитетов. Фашизм ведёт систему жесточайшего государственного террора в отношении рабочих и трудящихся, подавляя в крови, с помощью увольнений, судов и тюрем всякое движение рабочего класса, всякие попытки классовой организации рабочих, и тем самым устанавливает безграничную власть капиталиста и администрации на предприятии. Этот разгром рабочего движения может идти параллельно с насильственным включением всех рабочих в фашистские организации (Италия, Германия), либо с разделением сфер влияния фашистов с социал-фашистами, которые становятся агентурой фашизма внутри рабочего класса (Польша, Венгрия), либо с запретом всех, даже фашистских, организаций трудящихся (Чили, Парагвай, современная Россия).
2. Т. н. «мир в промышленности», «классовое сотрудничество» фашизм проводит методами экономического и политического насилия. Он отменяет право забастовок, заменяя его системой принудительного арбитража, которую отражают в трудовом законодательстве. Фашизм широко пользуется ложной идеей «надклассового государства» как орудием удушения классовой борьбы пролетариата, отбрасывая при этом весь лексикон лицемерных формул социал-фашизма, выявляя угнетательский характер буржуазной диктатуры в её наиболее открытой форме.
3. Буржуазия при помощи фашизма превращает окончательно соглашательские профсоюзы (где они ещё сохраняются) или специально созданные новые фашистские профсоюзы в такие же органы принуждения капиталистического государства, какими являются полиция, суд, казарма, тюрьма. Этим путём буржуазия старается включить отдельные прослойки рабочих в систему фашистской диктатуры, увеличивая во много раз давление на рабочий класс аппарата государственного угнетения. В отношении всего рабочего класса в политической области фашизм стремится довершить то, что в области экономической в отношении отдельного рабочего делает капиталистический конвейер и дисциплина голода, превращая рабочего в придаток всей машины капиталистического угнетения.
4. Монополистический капитализм заменяет старую систему политических партий полувоенной и военной террористической организацией капитала под видом либо единой фашистской партии, приспособленной для целей гражданской войны с пролетариатом, либо военно-карательной организацией всего государственного аппарата, в котором фашистская партия и парламент играют роль демократической ширмы. Перевооружение буржуазии для гражданской войны с трудящимися выражается, во-первых, в том, что капитал перестраивает свои вооружённые силы на основе высоко механизированной, чисто кадровой (наёмной) армии, во-вторых, в том, что наряду с этой армией он создаёт кадры специальных фашистских отрядов (Железная гарда, Штальхельм, Хеймвер, Шюцкор, Сквадра, Штрелец, СА и СС, национальная гвардия, росгвардия и т. п.). Старый тип армии, основанный на принципе общего призыва, отмирает, ибо он угрожает революционными восстаниями, переходом армии на сторону революционного рабочего класса. Буржуазия в эпоху войн и революций боится всех организаций трудящихся, а особенно вооружённого народа. Отсюда идея наёмной, кадровой армии, армии специалистов по истреблению народа.
4
Мог ли фашизм проводить свою разбойную политику, не имея известного массового базиса? Конечно, нет. Эпоха монополистического капитализма связана с ростом деклассированных элементов, образующихся вследствие разорения мелкой буржуазии, мелких производителей, ремесленников и торговцев, перепроизводства технической интеллигенции, всякого рода мелких спекулянтов и комиссионеров, безработных, людей, живущих случайными заработками. Города капиталистических стран кишели такого рода элементами, из которых уголовщина, проституция, всякого рода авантюризм черпали свои кадры.
Фашисты пытались удержать за собой этот крайне текучий и пёстрый состав своих сторонников, а также привлечь на свою сторону некоторые прослойки рабочих. Для этого фашизм должен был прибегать к грубой демагогии, сочетающей самые дикие по своей реакционности требования с почти социалистической фразой. Наличие в то время Советского Союза, рост революционных настроений среди масс вынуждали фашизм приспособляться к обстановке, звать массы к «революции» против опроституировавшейся буржуазной демократии и «плохого» ростовщическо-торгового капитализма.
Играя на нужде и бедствиях масс, втягивая в политику пассивные слои населения, разрушая влияние социал-демократии, разбивая своей политикой открытого насилия вкоренившиеся предрассудки буржуазной легальности, фашизм, будучи продуктом кризиса капитализма, сам усиливал неустойчивость капиталистической системы, подготовлял свою гибель и гибель всей этой системы.
Но поражение фашизма не происходило и не происходит автоматически, само собой. Не встречая сопротивления рабочих и трудящихся масс, фашизм будет наступать без конца и по всем линиям. Поражение фашизма обязательно лишь при активной боевой политике рабочего класса, который возглавляется политически и организационно крепкой коммунистической партией, мобилизующей классовую ненависть масс против фашизма. Фашизм — не враг монополий, он есть наиболее угнетательская и жестокая форма диктатуры монополий. Нельзя бороться против фашизма, не борясь против социал-фашизма, против всех реакционных мероприятий буржуазии и её государства.
5
«Классический» фашизм появился в Италии. Там империализм начал усиленно развиваться только после вступления Италии в войну, а особенно после поражения итальянского пролетариата в 1920 г. Победе фашизма способствовал ряд обстоятельств. Во время послевоенного революционного кризиса больше всех себя скомпрометировала в глазах мелкобуржуазных масс правящая социал-демократия. В Италии наступил глубокий кризис. Будь там налицо настоящая большевистская партия, этот кризис мог бы разрешиться победой пролетарской революции. Но итальянская компартия была ещё незрелой, расколотой и всё ещё не могла оторваться от «пуповины» социал-демократии. Поэтому в тот момент судьба страны оказалась в руках двух парламентских партий — джиолитианцев и социалистов, а они перед лицом кризиса проявили величайшую беспомощность.
Итальянская социалистическая партия, в отличие от германской социал-демократии, была не способна ни на какие решительные действия. В ней реформизм опирался не столько на крепкую рабочую аристократию, как у немцев, сколько на сельских кооператоров, мелких арендаторов, муниципальных служащих, депутатов. Это была дряблая, слабая, пацифистская партия. В начале первой мировой войны социалисты заняли самую гнилую позицию нейтралитета. После войны, когда в Италии разворачивался революционный кризис, эта партия не по своей левизне, а по своей бесхарактерности не сопротивлялась революционному движению, и только тогда, когда оно достигло своей высшей точки, когда в 1919–1920 гг. рабочие захватили фабрики и стояли у самого порога власти, социалисты открыто предали движение, которое имело все шансы победить, так как революционному пролетариату сочувствовали тогда и крестьянские массы и значительная часть городской мелкой буржуазии. Итальянские социалисты вели политику противопоставления сельско-хозяйственных рабочих крестьянской бедноте и испольщикам, чем и оттолкнули крестьян от революции. Затем социалисты всеми силами удерживали пролетариат от превращения захвата фабрик в захват власти и таким образом по-чёрному предали революцию.
С другой стороны, итальянские парламентско-демократические партии (джиолитианцы, «народные католики» и социалисты), страшась пуще чумы пролетарской революции, не смели и решительно вступить на империалистический путь, который итальянскому капиталу загораживали его относительная слабость, а также Англия и Франция, обделившие Италию при делёжке военной добычи. Этим и воспользовались монополисты и крупнейшие помещики, организовав фашистский поход на Рим против парламентских «демократических партий», против всей системы парламентаризма под лозунгом «ущёмлённого национального достоинства».
Итальянский фашизм внёс во внутреннюю политику монополий ряд черт, которых буржуазная политика не содержала раньше. 1.) Социальный состав фашистов вначале вербовался из мелкой буржуазии (ремесленники, интеллигенты, студенты, безработные офицеры, деревенские кулаки). Только позже к ним присоединились помещики и широкие слои буржуазии, с одной стороны, а с другой, — часть разочаровавшихся в социал-демократии рабочих. 2.) Итальянские фашисты с самого начала стали строить боевые организации, сперва из участников империалистической войны. Эти организации — «сквадры», «чёрные рубашки», преобразованные позже в фашистскую милицию, вначале терроризировали в деревне сельско-хозяйственных рабочих, организованных в реформистские профсоюзы, а затем были брошены в города против революционных пролетариев и всех «подозрительных». Затем «сквадры» были собраны в фашистский кулак, при помощи которого фашисты провели свой «поход на Рим», а буржуазия — фашистский государственный переворот. 3.) Итальянские фашисты наряду с пропагандой национал-шовинизма широко пользовались методами социальной демагогии, пока они не получили власть в свои руки и не укрепили её. Эта демагогия была направлена против социалистов, коммунистов и буржуазии, но отнюдь не против командующих групп буржуазии. В деревне итальянские фашисты выбросили лозунг: «Земля тому, кто её обрабатывает». Этот лозунг совсем не означал передачи помещичьей земли малоземельному крестьянству, а означал борьбу против коллективизации земледелия и против социал-демократического «кооперативного социализма» (это разновидность «хозяйственной демократии», через которую крестьянство якобы войдёт в социализм). В городе фашисты выдвинули лозунг борьбы против «особенных интересов старых властей и паршивой буржуазии, против эксплуататоров нации». Этот лицемерный лозунг метил, в основном, в торговую буржуазию, которая в начале войны была за политику нейтралитета, что не мешало ей во время войны наживаться на спекуляции. Для привлечения симпатий бедного люда фашисты вначале требовали чрезвычайных налогов на капитал, конфискации на 85% военных прибылей и имущества, конфискации имущества у церкви и т. п. Для одурачивания рабочих фашисты выдвигают задачу «образования рабочей республики, которая вырастет из агонии капиталистов и положит начало национальному единству и миру».
Б. Муссолини, высказываясь за вступление Италии в войну, увлекал за собой часть социалистической партии и синдикалистов — сторонников войны. Фашисты были рупором тяжёлой индустрии, особенно хозяев металлургических, машиностроительных и автомобильных предприятий севера Италии, верфей и судоходных компаний, крупнейших банков (Бенни, Оливетти, братья Перроне, Одеро, Пирелли, Теплиц, Полано, Вольпи, и др.). Эти монополии рассчитывали нажиться на военных заказах и получить большую долю от раздела Австро-Венгрии, поэтому они требовали от правительства вступления в войну. В 1914-1915 гг. торговая буржуазия, часть капиталистических помещиков, кулачество, среднее крестьянство, не говоря о пролетариате и бедном крестьянстве, — все они были против войны. Только монополистический капитал и его оплот — тяжёлая промышленность, а также крупнейшие помещики и банкиры, эти застрельщики итальянского империализма, — были за войну. Как раз рупором и приказчиком этого монополистического капитала были основоположники итальянского фашизма, Муссолини, Де Боно, Рокко и др. Это тресты сначала скрыто, а затем открыто, финансировали итальянских фашистов. После поражения итальянского пролетариата в 1920 г. Генеральная конфедерация итальянской индустрии взяла финансирование фашистского движения на себя, а глава этой федерации, Оливетти, был назначен генеральным секретарём фашистского союза промышленности.
Особенностью итальянского фашизма было и то, что партия Муссолини, придя к власти, полностью рассталась со своими демократическими лозунгами и превратилась в партию монархистов. Монархия была сохранена и сделана одной из опор фашизма.
Фашисты последовательно уничтожили все элементы демократизма в центре и на местах, установив самую неограниченную и беспощадную открытую диктатуру имущих классов. Централизация государственного аппарата была доведена до последней степени. Для чего? Чтобы под флагом «корпоративного государства» и «сотрудничества классов» сковать рабочий класс стальными кандалами и заставить его за нищенскую плату строить итальянский капитализм, прокладывая ему дорогу на внешнюю империалистическую арену. Об этом открыто говорил Муссолини в 1926 г.: «Фашистский синдикализм отличается от красного одной фундаментальной чертой: он не ставит себе задачу нанести какой-либо ущерб частной собственности. Когда хозяин находится перед лицом красного синдиката, он имеет перед собой организацию, которая ведёт борьбу за повышение зарплаты, имея конечной целью борьбы уничтожение частной собственности. Наш же синдикализм стремится только улучшить положение синдикатов, которые собрались под его знамёнами и не имеет конечной цели. Он основан на сотрудничестве на всех стадиях производства. Он не может не сотрудничать, когда речь идёт о распределении полученной прибыли… Мы целиком анти-социалисты. Капитализм не только не находится в упадке, он даже не имел своей зари. Современные капиталисты — это капитаны индустрии, крупные организаторы, люди, имеющие высокие чувства гражданской и экономической ответственности, от которых зависит судьба зарплаты, благосостояние рабочих».
Знакомые слова. Соответственно командной роли монополий итальянские фашисты строили своё «корпоративное государство». В корпорации, которыми непосредственно руководила фашистская власть, были собраны и рабочие, и синдикаты предпринимателей. Но по уставу корпорации было достаточно, чтобы лишь 10% рабочих входило в синдикат, — тогда этот синдикат признавался представителем всех рабочих данного предприятия. Нередко было, что 80–90% рабочих против синдиката, но их заставляли платить ему членские взносы. Под страхом 10 лет каторги рабочим и работодателям синдиката было запрещено прибегать к актам классовой борьбы и самозащиты. Ясно, как день, что этот закон был направлен только против рабочих, ничуть не угрожая капиталистам. Вся рабочая политика фашистов была направлена на безмерную эксплуатацию пролетариата. Законодательство признавало 8-часовой рабочий день, но из него делалось больше 100 оговорок и исключений, чем 8-часовой день фактически сводился на-нет. Фашисты обещали ввести минимум заработной платы, но на деле зарплата была снижена в промышленности на 20-30%, а в сельском хозяйстве до 50%. Страхование по инвалидности и старости было упразднено. Фашисты обещали рабочим участие в контроле над производством, но даже реформистские фабзавкомы были немедленно запрещены.
«Корпоративное государство ради мира в промышленности», «хартии труда» и вся фашистская внутренняя политика были направлены на форсирование итальянского капитализма за счёт удушения и грабежа рабочего класса. Внешняя политика итальянского империализма, вытекающая из внутренней, преследовала цель подготовки страны к внешней экспансии, к борьбе за передел колоний, рынки сбыта, грабёж других стран.
Итальянский фашизм был инструментом итальянской тяжёлой промышленности, хозяев транспорта, финансов и топлива. Но широкая социальная база фашизма вначале была мелкобуржуазной. После поражения итальянского пролетариата в 1920 г. фашисты начали свой террористический поход в деревне против сельского пролетариата и его профсоюзов. Тогда в фашистское движение влилось много крупных и средних помещиков и кулаков, безработных офицеров-монархистов. Когда вслед за «деревенским походом» фашисты начали терроризировать городских рабочих, громить их профсоюзы, организовывать банды штрейкбрехеров, убивать революционных рабочих, в ряды фашистов стали вливаться широкие слои буржуазии. Поэтому высшими органами партии и государства был один орган — «Большой фашистский совет», большинство членов которого составляли представители монополий, банков, крупнейшие помещики, и лишь ничтожное меньшинство «совета» было из фашистских синдикатов городских и сельских рабочих. При этом генеральный секретарь фашисткой партии назначался Муссолини и утверждался королём. Он назначал секретарей партии на местах, которые тоже утверждались королём. Таким образом, фашистский режим в Италии был не диктатурой мелкой буржуазии, а прямой диктатурой финансового капитала, прикрытой социальной демагогией насчёт власти трудового народа.
Продолжение будет.
РП.
