Уже в первых статьях, разоблачающих фашистский переворот 2020 г., товарищи указывали, что империалистическая буржуазия будет и впредь использовать липовые болезни и эпидемии в войне против трудящихся. Правительство, конечно, может обойтись и без липовых эпидемий, одной полицией, но голое насилие быстро разоблачает фашистский, антинародный характер нынешних властей, а «эпидемия» — очень удобная вещь, которая позволяет безжалостно подавлять и грабить народ под предлогом заботы о здоровье и благополучии народа.
Возьмите уничтожение скота в Новосибирской, Омской и других областях. Власти путём дикого произвола конфискуют и ликвидируют скот личного подсобного хозяйства сельских рабочих и пенсионеров, скот товарного хозяйства мелкой и средней сельской буржуазии и арендаторов. Капиталистическая экспроприация и разорение сельских трудящихся и мелких хозяев идёт под прикрытием эпизоотии пастериоза, бруцеллёза, сапа и т. п. Начни власти экспроприацию мелкого сельского производства «просто», голой силой, народ сразу увидел бы, что правительство пошло на него открытой войной, чтобы расчистить внутренний рынок страны для крупных монополий типа «Мираторга» и китайского ядовитого мяса. В этом случае могли бы вырасти в Сибири очаги новой пугачёвщины, т. е. второй фронт в тылу, для подавления которого нужно было бы дополнительно вооружать Росгвардию армейским оружием, увеличивать её состав и перебрасывать в Сибирь из захваченных и приграничных с Украиной районов.
А «эпизоотия» и карантины позволяют легче и с меньшей затратой сил отнять личный и мелкотоварный скот у деревни и уничтожить эти средства производства. Коровы и другой скот очень нужны народу, но для монополистической буржуазии они — помеха на рынке, лишние, избыточные, которые требуется уничтожить. Заодно фашисты совершенствуют технику физического разделения и изоляции трудящихся друг от друга на случай народных волнений и восстаний.
Основания для беспокойства у правительства есть. Оно замахнулось на личную и мелкую частную собственность, средства сельского производства — источники существования и источники прибыли мелких и средних частных хозяев, имея целью пролетаризацию их, ликвидацию личного подсобного хозяйства трудящихся, которые вели частью товарное (продавали излишки продуктов подворья на рынке), частью натуральное (сами кормились продуктами своего подворья) хозяйство. Осью, экономическим центром такого хозяйства является корова, и в таком качестве она — враг максимальной прибыли пищевых монополий. С другой стороны, экспроприацией только крупного рогатого скота (т. е. молока, масла, творога, сыра, мяса и др. продуктов) фашисты поставили под вопрос саму материальную основу жизни многих людей. Это уже не размытые пока что соображения борьбы за политическую свободу, а прямая и ясная угроза куску хлеба, классовому положению мелкого сельского буржуа, физическому существованию многих тысяч трудящихся.
Экспроприация скота — это шаг к полной пролетаризации деревни. Общий кризис и основной экономический закон современного империализма требуют, чтобы монополии улавливали и присваивали себе все мелкие и мельчайшие источники и ручейки прибыли. Обычно монополии грабят крестьянство с помощью низких монопольных закупочных цен на сельскохозяйственные продукты и высоких монопольных продажных цен на товары крестьянского спроса. Таким путём монополии забирают у трудового крестьянства не только прибавочный, но и часть необходимого продукта.
В результате вся масса продукта, выжатая капиталистами внутри страны из сельского населения, распределяется между ними по закону максимальной прибыли и соответственно размеру капитала. Это значит, что крупные монополии не только удерживают у себя всю свою добычу, но и забирают всё большую часть прибыли мелких и средних хозяев, которые не получают и средней прибыли, лишаются своих средств производства и массово идут ко дну.
Все источники максимальной прибыли (повышение сверх всяких пределов нормы эксплуатации на предприятиях, высокие монопольные цены на предметы потребления и товары, потребляемые мелким сельским хозяйством, низкие закупочные цены на продукты этого хозяйства, налоги, сборы и пошлины, которыми обложено мелкое и мельчайшее производство, распределение прибыли между крупнейшими монополиями и т. д.) — получают наибольшее развитие в периоды войн и милитаризации народного хозяйства, т. е. в период общего кризиса капитализма.
При этом масса максимальной прибыли выходит далеко за пределы массы прибавочной стоимости, созданной трудом рабочего класса России. Максимальная прибыль складывается и за счёт ограбления и разорения всего населения сельской местности.
Но всего этого уже мало для монополий. Для обеспечения источников максимальной прибыли монополисты всё больше прибегают к использованию аппарата фашистского государства. Необходимость для буржуазии открытого насилия и государственного бандитизма диктуется самой природой максимальной прибыли. Эта природа требует мер прямого принуждения, вроде милитаризации труда, введения военно-каторжного режима на предприятиях и в городах, открытых форм ограбления и принудительного рабско-крепостнического труда. Дикое ограбление трудящихся становится невозможно без помощи государства, его военной силы, полиции, судов и тюрем, поскольку монополии несут с собой не смягчение и ликвидацию, а невиданное ранее обострение всех противоречий капитализма. Анархия производства и конкуренция усиливается, гнёт и эксплуатация рабочих и трудящихся становятся для них невыносимыми.
Чтобы в таких условиях обеспечить себе максимальную прибыль, монополиям нужно прибегать к бандитским и уголовным средствам борьбы с трудящимися, силой уничтожить в деревне конкурента в лице мелкого и среднего производства, разорить мельчайшее и натуральное хозяйство, отобрать (уничтожить) у него все средства производства, земельные угодья мелких собственников, землю, на которой стоят усадьбы, словом, поместить трудящихся деревни в условия современного концлагеря, чтобы заставить их покупать все средства существования у монополий — по высоким монопольным ценам, доводя эксплуатацию трудящихся масс до крайних пределов.
Для этого монополиям нужна фашистская государственная машина, которая будет душить личное подворье и мелких производителей экономически, через конфискацию трудовых доходов: огромные налоги на каждый метр усадьбы, на каждую курицу, яйцо, малиновый кустик, фруктовое дерево, лужайку с травой для выпаса, водопой и т. д. Одновременно она постарается физически уничтожить у трудящихся в селе а) крупный рогатый скот, б) весь продуктивный скот, вплоть до последней курицы и яйца, в) все средства мелкого производства, до последнего куста смородины.
Кто не верит — посмотрите на положение мелкого сельского производства в Германии и США, которые лишь показывают фашистской России её ближайшее будущее. В восточной части ФРГ, где у трудящихся масс от времён ГДР оставались дачи, под страхом тюрьмы и огромного штрафа хозяевам дач запрещено продавать собственноручно выращенные плоды и овощи. В некоторых землях (Бранденбург, Гессен и др.) дачники не имеют права брать себе для питания то, что растёт у них на дачах. Полиция следит, чтобы все растения на дачах росли только как декоративные, «фюр ландшафтен, нихт гештальт». Во многих деревнях Баварии жителям нельзя на личном подворье завести курицу, утку, козу. Ведь курица даёт вкусные яйца и мясо, коза — полезное молоко, следовательно, селяне не будут покупать эти продукты в «Воллмарте» или «ДТК». А это — убытки для монополий. Чтобы устранить корень этих убытков, правительству поручается истребить мелкое частное, приусадебное и подсобное личное хозяйство в деревне.
Это не значит, что в селе уничтожается всё мелкое и среднее производство. Буржуазия оставляет кое-что, чтобы снабжать себя ценными и качественными продуктами питания. Но эти мелкие и средние производители принуждаются к заключению кабальных договоров с монополиями и находятся полностью в их власти.
Развитие монополистического капитализма есть дальнейшее развитие капиталистической собственности. Это, в частности, означает всё большую экспроприацию массы мелких собственников, полное господство монополий над массой мелких товаропроизводителей. Если, например, германский империализм 30-40 х гг. XX в. грабил своих крестьян, в основном, через налоги и подати, то сельское хозяйство оккупированных стран немецкие тресты грабили прямо и непосредственно, отбирая и вывозя в Германию скот, продукты, сырьё. В период кризиса 1929–1933 г. американские монополии, вроде «ЮС фуд», за бесценок скупали скот и продукты у разоряющихся мелких и средних фермеров, причём часть этого добра уничтожалась, чтобы держать высокие цены на еду. Ближе всего к нынешнему разорению деревни стояло царское правительство. Становые приставы, сотские начальники отбирали у бедного крестьянства коров и лошадей за недоимки, буквально обрекая людей на голодную смерть. Причём конфискованный крестьянский скот часто сгоняли в т. н. «казённые загоны», где его никто не кормил, не поил, не доил, виду чего через неделю-две значительная часть скота бессмысленно погибала.
Российское правительство пошло ещё дальше. Оно отбирает у сельских трудящихся и мелких хозяев скот и уничтожает его, причём как продуктивный, так и племенной, чтобы предельно затруднить народу восстановление хозяйства. Так действовали гитлеровские айнзатцгруппы в СССР, когда стояла задача не только уничтожить экономическую основу социализма, но и не допустить её восстановления в будущем. Тактику «выжженной земли» вело русское правительство «от Николая до Николая» при покорении Кавказа: чтобы согнать крестьян Дагестана, Чечни, Ингушетии и т. д. с плодородных равнин в бесплодные горы, карательные экспедиции жгли крестьянские посевы и аулы, убивали скот, травили колодцы, заваливали оросительные арыки — каналы.
Предположим, что скот действительно заболел. Так почему же правительство его не лечит, а истребляет? Почему личному скоту не делали нужные прививки? Почему эпизоотия поразила коров только на подворьях и в малых частных хозяйствах, тогда как в той же местности в т. н. «агрохолдингах» животные здоровые? Ответ один: в стране не должно быть никакого иного производства мяса и молочных продуктов, кроме того, что руках 4–5 крупнейших монополий. Такова общая тенденция монополизации и централизации современного капиталистического производства.
В свою очередь, правительство, имея договор с китайским империализмом об открытии для него внутреннего рынка России и фактической передаче ему части национальной территории и природных богатств Сибири, получает из Китая эшелоны всякой дряни, вроде больной говядины и синтетического сухого молока. Это делается в обмен на то, чтобы китайские капиталисты стабильно покупали у Сечина и Алекперова газ и нефть, чтобы миллионы долларов текли на личные счета Путина и его министров, чтобы Китай прикрывал российские тылы для удобства разбоя на Украине. А как же суверенитет России, развитие и рост отечественного производства? Суверенитет России сегодня — это интересы наживы двух тысяч миллиардеров, которые её, России, истинные хозяева. Будет им выгодно продать китайцам Забайкалье и Хабаровский край — продадут. А производство растёт, только не по нужным народу средствам производства и доброкачественным продуктам, а по вооружениям для империалистической войны и средствам фашистской расправы с трудящимися.
Ленин много раз говорил, что организация удесятеряет силы. Мелкие хозяева в Козихе и других сёлах, на которые напали карательные отряды правительства, не раз пожалели, что для своей защиты у них нет никакой массовой организации и нет оружия. Стихийное объединение селян было, но силы слишком неравны: разрозненные группы по 10–20 человек без оружия против отрядов ОМОНа и росгвардии с автоматами. Не имея вождя и поддержки города в лице партии пролетариата, сельские трудящиеся стихийно идут к пугачёвщине, поскольку их толкает к топору и обрезу само российское правительство. Сидя на диване, можно рассуждать, что стихийный бунт села много не даст и будет раздавлен властями. Да, это может быть. Но в нынешних условиях новая «крестьянская» война нужна, как первый революционный удар по фашистскому правительству, нужна потому хотя бы, что пролетарский город молчит. Если русская антифашистская революция начнётся с деревни, т. е. против «законов марксизма», значит, в нашей конкретной обстановке так и должно быть, в полном соответствии с марксизмом, что толчок революции даст деревня. Дело за организацией сельского пролетариата и мелких хозяев для защиты от набегов фашистских банд правительства. Какие именно пути для этого найдут массы — сказать трудно, но поскольку на кон поставлена материальная основа жизни сотен тысяч населения в деревне, пути и способы борьбы с правительством народ найдёт. Найдёт и оружие, без которого нечего и говорить о защите своих насущных интересов и борьбе за улучшение жизни. На войне — значит, по-военному. Мы, со своей стороны, можем помочь селянам конкретным историческим опытом народной войны против угнетателей и фашистов.
Но РП — капля в море. Дело всех сознательных рабочих — как можно шире освещать события в селе, показывать и разоблачать массам рабочих и трудящихся города преступления российского правительства против народа, призывать к боевой организации трудящихся на примере истребления «крестьянского» скота и других примерах, которые фашисты дают в избытке. В этом деле мы приветствуем то, что делает либеральная «оппозиционная» буржуазия через свои интернет-каналы, вроде «Дождя», «Навального» и т. п., показывая там факты гражданской войны буржуазии против трудовой деревни. Пусть либералы больше показывают таких фактов, а объяснение им и правильные классовые выводы из них дадут марксисты.
РП.
