О панике, деморализации и дефиците

О панике, деморализации и дефицитеНа одном из форумов МЛРД «Рабочий путь» возникла дискуссия по поводу дефицита. Один из товарищей написал:

«Завтра скажут в СМИ, что кончается гречка, и все побегут покупать. Правильно ли тоже бежать? Вроде, беги — не беги, а массы все равно побегут и искусственный дефицит будет создан. Вроде бы в таком случае лучше бежать, чем не бежать. С другой стороны если этот дефицит создается искусственно, то цены быстро вернутся к уровню стоимости (а то и ниже) гречки, и бежать покупать не стоит.»

Ответ РП:

Ни в коем случае нельзя бежать в магазин, если у вас действительно нет немедленной и острой потребности произвести текущую закупку данного товара.

Заявления чиновников или журналюг имеют целью создание ажиотажного спроса, как вы правильно говорите. Никто в случае реального дефицита не сообщает об этом населению. Оно и без сопливых, кстати, всё видит. Смысла сообщать о дефиците, если это действительно дефицит, никакого нет! Товар и так раскупится. Поэтому, как только о дефиците сообщается централизованно — это обман.

Ещё как-то понять подобные сообщения и принять их за заботу можно тогда, когда одновременно с сообщением в СМИ о дефиците до населения доводится принимаемый правительством комплекс мер по равномерному снабжению граждан конкретным товаром: например, введение карточной системы. А когда просто заявляется, мол, товарищи-братцы, закупайте сейчас, иначе завтра не будет, ясно, что ничего, кроме давки и драки покупателей на радость производителям и продавцам из этого не выйдет. Это мы уже проходили в этом году много раз. В былую годину тоже такое бывало.

У таких провокационных заявлений есть еще одна попутная цель — это разобщение и унижение народа, а также насаждение среди населения панических настроений, словом, деморализация трудящихся. И порою даже эта цель важнее для устойчивости власти, чем ажиотажный сбыт какого-нибудь товара.

В этом году в апреле, как все мы помним, население разобщали и унижали созданием искусственного дефицита. И дело не в том, что население всё сметало — это, скорее всего было вторично, а то, что люди разобщались, дрались, ругались друг с дружкой. И даже если не возникало споров, они всё равно унижались в очередях, теряли уважение к самим себе, особенно если выстаивали в длинных очередях, чтобы закупиться впрок. Потом-то, как все опять помнят, супермаркеты чудодейственным образом наполнились товарами вновь, как будто никакого дефицита не было и в помине (его на самом деле не было, ибо кризис, т.е. перепроизводство товаров), но свою роль пустые полки сыграли — население весной не очень активно  сопротивлялось коронавирусному террору и более-менее спокойно проглатывало всю ересь, которую на него выливало изо всех рупоров «родное» правительство.

Часть людей не сопротивлялась потому, что в соседе, коллеге, просто прохожем и т.д., и даже родственнике, люди не чувствовали товарища, а видели конкурента в очереди. Другая часть людей теряла способность к сопротивлению, утратив в унизительных очередях уважение к самим себе, бездарно разбазарив свое время, которое можно было потратить на что-то гораздо более полезное – отдых или саморазвитие. И в любом случае, часть трудящихся предалась панике, теряя способность адекватно оценивать действительные угрозы и вызовы и отличать их от мнимых. Всё это есть важнейший психологический момент. И важнейшая уловка буржуазной пропаганды. Классовый враг специально готовит, дезориентирует свою жертву, перед тем, как нанести ей решительный удар.

Демонстрация пустых полок по всем каналам – «дефицитная истерия» — заняла достойное место в коронавирусной афере. Это её непреложная и неотъемлемая часть. К дефициту как к эффективному средству деморализации трудящихся буржуазия будет прибегать и впредь, и к этому надо быть готовым – уметь вовремя увидеть его и правильно отреагировать, чтобы не попасться на удочку классового врага.

Другой яркий пример дефицита – это перестроечный и вообще позднесоветский дефицит. Цели этого дефицита преследовались те же, что указывались выше: разобщение трудящихся, их унижение, паника. И, конечно, главная цель – недовольство социализмом, который «не способен обеспечить элементарные потребности людей».

Понятно, что о социализме в позднем СССР можно говорить уже с большой натяжкой. После  контрреволюционного переворота в июне 1953 года хрущевско-брежневская контра, не говоря уже об откровенно предательской, горбачевской, сделала все, чтобы его свернуть. Но серьёзная часть прав и свобод, добытых в ходе Октябрьской революции и последующего социалистического строительства и защищённых им борьбе с бело-фашистским отребьем в годы Гражданской и Великой Отечественной войн, у советского народа еще сохранялась, хотя эти права и свободы  потеряли те смыслы, которые были утверждены и прописаны в Конституции СССР 1936 года. Но всё равно, ни в одном буржуазном государстве рабочий класс и другие трудящиеся даже не мечтали о таких свободах, какими пользовался советский народ вплоть до конца 1980-х годов.

Регулярное искусственное создание дефицита товаров самой первой необходимости в перестройку контра использовала, в том числе и для формирования своей социальной базы  – для возрождения класса буржуазии через создание в стране устойчивой прослойки спекулянтов, а также для идеологической обработки советского населения в духе популяризации идей наживы и эксплуатации, которые прежде начисто отвергались, считаясь немалым преступлением против народа. (Спекуляция считалась нетрудовым доходом и строго каралась советским УК.)

Нельзя сказать, что с этой задачей контра справилась на пять баллов. И по сей день, несмотря на оголтелую, многолетнюю централизованную и повсеместную пропаганду, на постсоветском пространстве среди простого народа имеет место презрение к этому способу обогащения, особенно если оно произодится на волне серьёзного катаклизма. Кроме того, мещанские иллюзии лёгких денег постоянно разбиваются о реалии монополистического капитализма, который грабит «индивидуально предприимчивых» с той же неизбежной и безжалостной регулярностью, с какой крестьянин производит забой наиболее откормленного скота.

Отметим, что создание условий для процветания мелкой спекуляции – это одновременно и создание условий для решения более серьёзной задачи – выращивания и легализации крупных капиталистических собственников, в том числе из тех, кто стоял за саботажем и созданием искусственного дефицита, кто управлял им. Эту задачу, как известно, контра в перестройку выполнила на «отлично».

Изучение природы позднесоветских дефицитов с точки зрения марксизма, приводит к выводу, что карточная система, введённая советским руководством на исходе «перестройки» не являлась никакой заботой руководства о равномерном и справедливом распределении дефицитного товара. Это была уловка контрреволюционных сил в комплексе осуществляемых ими мер по целенаправленному разрушению советского социализма. Единственным действенным оружием против такого дефицита были на тот момент времени не покорные выстаивания советского народа в очередях, а решительные действия советского рабочего класса, взявшего бы вновь власть в свои руки и почистившего бы партийный и советский аппарат от саботажников, прямых диверсантов и предателей народа, восстановив тем самым нормальную работу плановой системы управления страной.  При той концентрации и организации советского рабочего класса это было вполне ему по силам. Но, к сожалению, советский рабочий класс был дезориентирован и нейтрализован контрреволюционным руководством КПСС, члены которой страдали повальной политической безграмотностью, в связи с чем большинство руководящих партийных постов, начиная с заводских партийных комитетов, особенно крупных и крупнейших советских предприятий, сплошь занимали агенты контры или ее доверчивые и послушные исполнители.

При капитализме  единственным достойным и эффективным решением искусственно организованной «пропажи с прилавков гречки» является не тяжкое раздумье «бежать или не бежать в магазин», а забастовочный ответ на созданный властями дефицит.

О.Зотов

29 сентября 2020 года

О панике, деморализации и дефиците: 6 комментариев

  1. Проблема в том, что власть предержащие, могут пережить забастовку, а трудящиеся, отсутствие продуктов, нет. Без взятия политической власти, полумеры вроде забастовки малоэффективны.

    1. Не такие уж это и полумеры! Начинать всё равно придётся с забастовок. Это как хорошая оплеуха — первый ответ хулигану: понятно, что от одной оплеухи хулиган не перевоспитается, а хулиганство как явление не исчезнет. Но оплеуха прекратит его конкретную попытку веселья за чужой счёт. А вам даст уверенность в себе.

      1. Как бастовать на предприятии которое по полгода не платит копеечную зарплату? Люди бастуют ногами — уходят, увольняются. Я был в цеху где на 70 исправных станков только один (!) рабочий и над ним двое надсмотрщиков. Работать мне там тоже не хочется. Многие буржуи вообще изначально не платят зарплату — отработал за бесплатно 2-3 месяца, плюнул и ушел. Тут даже стихийная забастовка не возникнет — люди все разрозненные. Хорошо хоть восхищаются белорусами, у многих на языке слово «единство», «единый народ».

        1. «Как бастовать на предприятии которое по полгода не платит копеечную зарплату?»
          ++++++++++
          А я бы переиначил вопрос: «Как не бастовать на предприятии которое по полгода не платит копеечную зарплату?» Ногами не набастуешься — до попочки сотрёшь, и всё будет без толку.

      2. забастовка — это экономизм — всегда пораженческая тактика. Выявят зачинщиков и физически их уничтожат. Остальные станут послушными как овечки.

        1. Забастка — это не цель. Это понятное дело, и не надо тут дурачка валять, как будто кто-то здесь утверждал обратное. Но это очень серьёзное оружие. Читайте «Стачка ка бой» Лозовского. https://yadi.sk/d/owZ8vrPumHVUD

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

С правилами комментирования на сайте можно ознакомиться здесь. Если вы собрались написать комментарий, не связанный с темой материала, то пожалуйста, начните с курилки.

*

code