Вместо годового обзора. Часть 2

← Часть 1

О текущей работе

В 60-е гг. в США, форпосте международного троцкизма, среди левых ходила троцкистская теория «чем хуже, тем лучше». Пусть положение рабочего класса постоянно ухудшается, это хорошо, так как облегчает революционизирование и само по себе повышает его сознательность. Действительная суть этой вредной теории в том, что она а) призывала к отказу от текущей, повседневной борьбы рабочих за свои насущные интересы, б) вела к пассивности и самотёку в пропаганде и агитации коммунистов, к хвостизму, фактическому отказу от воспитания и организации рабочих на базе экономической борьбы, в) проповедовала «автоматическое» внесение социалистического сознания в рабочий класс, г) внушала коммунистам и передовым рабочим пессимизм и неверие в необходимость самостоятельной пролетарской партии, д) уводила американских левых на гибельный путь некоторых китайских коммунистов, которые презирали текущую экономическую борьбу и выжидали скачка через необходимые этапы развития рабочего движения сразу к борьбе за власть.

Сегодня подобные настроения тоже есть, они вызваны затишьем классовой борьбы в России. Эти настроения имеют две основные формы.

1.«Правая» форма. Её суть: буржуазия обладает такими материальными (производственными и финансовыми) возможностями, что может обеспечить существование всех трудящихся выше минимального прожиточного уровня. Платить за это рабочим приходится демократическими правами и свободами, но хлеб (по Марксу) выше свободы, поэтому пока нет массового голода, холода и расстрела демонстраций, подъём рабочего движения невозможен. Отсюда делается вывод, что надо ждать резкого ухудшения жизни трудящихся, расстрелов, а уж затем агитировать за свободу и социализм.

2.«Левая» форма: в условиях фашизма на первый план рабочего движения, как никогда, выходит борьба за демократические свободы, борьба с правительством, т. е. политическая борьба. Значит, все силы агитации и пропаганды надо бросить в русло борьбы за демократические свободы, оставив ведение экономической борьбы в стихийном виде самим рабочим.

Эти странные теории ничего общего с марксизмом не имеют. Во-первых, если не брать во внимание такие «мелочи» империализма, как ожесточённая борьба монополий за рынки сбыта, источники сырья, новые хозяйственные районы, империалистическая война за передел мира, государственный террор буржуазии, то на глазах рабочих всё равно остаются явная и неуклонная деградация социальной сферы (здравоохранение, образование, наука, культура, социальные гарантии и т. д.), рост безработицы, понижение средней зарплаты, рост цен, усиление нагрузки и эксплуатации на работе, хищническое употребление рабочей силы, ухудшение условий труда и быта, штрафы и запреты, полицейщина, постоянный страх и унижения. Во-вторых, если экономическая борьба ведётся правильно, под руководством коммунистов, то её главная цель — не уступки капиталистов, а школа, где рабочие учатся политической борьбе, начинают видеть связь между задержкой зарплаты и преследованием профсоюза, понимают, что без политической борьбы и борьбы за власть рабочий класс не может освободиться из буржуазного рабства.

Большинство рабочих чувствует своё рабское положение, бесправие и беспомощность перед лицом хозяев и властей. Когда между рабочими и хозяевами, между трудящимися и властями происходит конфликт, то каждый рабочий оказывается один на один против объединённой машины капиталистов и фашистского правительства и проигрывает. А пойти за поддержкой и помощью рабочему некуда, так как никаких своих организаций у него нет. Вот и выходит положение, когда, с одной стороны, рабочие боятся организации, а с другой, сплошь и рядом чувствуют острую необходимость в рабочей массовой организации для защиты своих повседневных жизненных интересов.

Это значит, что выжидать, пока ещё ухудшится жизнь рабочих, и надеяться на взрыв рабочего движения в этой связи, — это предательство марксизма. Это вроде того, как ждать, пока сгниёт последний зуб, чтобы был повод лечить зубы. Во-вторых, сама жизнь постоянно требует от рабочих организованной защиты от ежедневных, конкретных бед и унижений, экономических прижимок и обид, которые тесно связаны с политическим гнётом над рабочими. На пустом месте ничего не растёт. Только на почве повседневной, упорной и массовой борьбы за каждое право и каждый рабочий интерес может вырасти революционный авангард класса, может начаться подъём революционного рабочего движения в России.

Да, самая трудная работа нынешних коммунистов — это работа без фраз, терпеливо и упорно, изо дня в день, работа воспитания и организации масс. Зато она единственно плодотворная. Без такой работы никакая пропаганда социализма не пойдёт. Рабочие попросту отшвырнут агитатора, как провокационного болтуна, если он перепрыгивает через необходимый этап развития движения, отрывается от массы, игнорирует её насущные думы и чаяния, «учит социализму издалека». Опыт показал, что рабочие идут на борьбу за близкий и понятный им интерес, если агитаторы живут и действуют среди них, ясно и просто разъясняют, что нужно, чтобы добиться своего, как правильно действовать, непосредственно организуют и руководят борьбой. Опыт показал, что на базе борьбы за близкие и понятные интересы можно вести пропаганду научного социализма, вовлекая и отбирая в ходе практической борьбы наиболее подходящих рабочих и грамотно протягивая нити от конкретных бедствий рабочих — к борьбе за политические свободы, далее — к борьбе за власть.

Фашизм и новый социал-фашизм

При империализме существо капиталистической государственной организации — орудия классового господства буржуазии — полностью сохраняется. Но методы этого господства меняются. По мере роста роли монополий, по мере захвата ими всей экономической власти в стране, по мере усиления борьбы монополий за хозяйственную территорию, за раздел сфер грабежа, происходит всё больший поворот от буржуазной демократии, идеалы которой декларирует «молодой» домонополистический капитализм, к деспотизму монополий, к политической реакции во внутренней и внешней политике. Это известно. Буржуазная демократия есть специфическая форма диктатуры буржуазии. Эта же диктатура целиком сохраняется при империализме, но принимает новую форму. Группа наиболее могущественных монополистов использует государство внутри страны для полного подавления рабочего класса и остальных трудящихся, для нажима и подчинения себе мелких производителей и индивидуальных крупных капиталистов. В международных отношениях империалисты используют своё государство в качестве орудия конкурентной борьбы, как средство закрыть внутренний рынок от конкурентов, как средство, помогающее выйти на внешний рынок, как инструмент захвата и грабежа чужих стран, порабощения народов, расширения своей «сферы влияния» за счёт иностранной буржуазии, как средство борьбы за наибольшую долю в разделе мира. Все эти задачи требуют не буржуазной демократии, недостаточно действенной и надёжной, а прямой и крепкой диктатуры, сжимающей страну в железный кулак и подчиняющей всё интересам монополий.

Этот процесс империалистической перестройки государственного аппарата, полного подчинения его горстке монополий резко усилился в годы всеобщего кризиса капитализма, в эпоху войн и революций. Войны, революции, рост рабочего движения, обострение противоречий между империалистами, подъём национально-освободительного движения, появление СССР — всё это вело к окончательному закреплению новых способов господства буржуазии, выдвинув два основных способа, фашизм и социал-фашизм. Они оба являются отчаянными попытками загнивающего, упадочного капитализма преодолеть раздирающие его противоречия с помощью жестокого наступления буржуазии, сочетаемого со сковыванием сил рабочего класса государственным террором и сладенькой социальной демагогией, стремящейся увести рабочих от классовой борьбы.

Фашизм характерен как метод прямой диктатуры наиболее агрессивных, шовинистических и реакционных слоёв финансового капитала, направленной на подавление рабочего класса и всех трудящихся, всякого прогрессивного и демократического движения. Этот метод, как правило, прикрыт пеленой национализма (великодержавного шовинизма), который должен заставить пролетариат и мелкую буржуазию полностью покориться монополистическому капиталу и его правительству ради «национального единства» перед лицом «внешнего врага».

Фашизм нужен крупнейшим капиталистам для того, чтобы переложить всю тяжесть кризиса на плечи трудящихся. Он нужен, чтобы обеспечить «спокойствие» в тылу империалистической войны за новый передел мира. С помощью фашизма буржуазия старается опередить нарастание революционного и демократического движения трудящихся. Фашизм является по существу гражданской войной против трудящихся, он является превентивной (предупреждающей) контрреволюцией. Фашистская диктатура во всех формах и проявлениях прямо заострена против рабочего класса. Она действует путями жестокого террора (чаще замаскированного, скрытого, но оттого не менее опасного), устранения всяких демократических свобод, запрещения самых робких проявлений не только политической активности пролетариата, но и защиты его экономических интересов.

Фашизм широко применяет средства социальной демагогии, в том числе, «принцип заботы фюрера о народе». Так, способный и опытный демагог Путин красиво говорит по телевизору на простом языке, понятном широким массам, затрагивает важнейшие для обывателя стороны жизни, обещает её улучшение, грозит карами чиновникам, которые не заботятся о народе и т. п. Пропаганда внушает народу, что его беды носят частный характер из-за непригодности отдельных чиновников на местах. Путин заменит плохих чиновников на хороших, и трудящимся не будет необходимости в классовой борьбе с буржуазией, ибо правительство предугадывает нужды и чаяния народа и удовлетворяет их на опережение. Классовая борьба теряет материальную основу и отменяется ради «единства нации». На этой идейной почве фашизм вербует свою агентуру в рядах мелкой буржуазии, в наименее сознательных и устойчивых слоях омещанившегося пролетариата, среди пенсионеров, используя для этого шовинизм, подкуп, обман, шантаж и угрозы — о них ниже, обещания улучшения жизни, средневековую и белогвардейскую романтику, полную материальную зависимость значительных слоёв населения от правительства.

Да, социальная демагогия современного фашизма опирается на материальный фундамент «заботы о народе». Кроме строительства дорог, зданий, ремонтов и пр., где правительство обеспечивает монополиям огромные государственные заказы, часть казённых средств идёт на закупку средств производства для государственных предприятий и организаций. Рабочие и служащие этих предприятий видят, что закупается земля, новые здания, богатая техника, оборудование, приборы, мебель, идёт обильная поставка расходных материалов. Это внушает трудящимся мысль, что дела в экономике страны идут неплохо, у предприятия деньги имеются. Но на фоне этих миллиардных закупок рабочие и рядовые служащие недоумевают, почему ни на копейку не увеличивается их зарплата. Потому не увеличивается, что это растёт постоянный капитал коллективного капиталиста — государства. Он воплощён в машинах, зданиях, приборах, оборудовании, сырье, материалах, земле и пр. средствах производства. Строительство, ремонты, поставки на государственные предприятия и учреждения — это государственные заказы, с помощью которых бюджетные средства прямиком текут в карманы хозяев монополий, давая огромную прибыль.

При этом, как и всякий капиталист, буржуазное государство стремится снизить до минимума переменный капитал, за который покупается рабочая сила. Постоянный капитал — главная и основная часть капитала, которая неизбежно растёт, снижая норму прибыли. Но чем больше размер постоянного капитала, тем выше шансы капиталистов выстоять в конкурентной борьбе.

Рост капитала возможен только за счёт употребления им живого труда, рабочей силы. Уменьшение переменного капитала ведёт к падению нормы прибыли, что противоречит той самой цели, к которой стремится капиталист. Значит, надо нанимать больше работников или больше платить существующим, чтобы те создали больше прибавочной стоимости. Однако монополии обычно идут другим путём: постоянный капитал возрастает, дополнительных работников не нанимают, а действующих заставляют работать дольше и более интенсивно за ту же зарплату, часто переходя физиологические пределы использования рабочей силы. В результате органический состав капитала растёт, относительная норма прибыли падает, но возрастает абсолютная масса прибавочной стоимости — за счёт зверской эксплуатации рабочих. Так, в 2024 г. отношение постоянного капитала к переменному у фирмы «Даймлер-Бенц» составило 89 : 11, у «Электрик боут», дочерней фирме «Дженерал электрик», — 90 : 10, у фирмы «Камминс» соотношение доходило до 92 : 8. Норма эксплуатации рабочих на этих предприятиях составляла в среднем 7 : 1, т. е. из 8 часов рабочего дня рабочие только час работали на себя, а 7 часов создавали прибавочную стоимость для капиталистов. Иначе говоря, на том же «Камминсе» отношение прибавочной стоимости, созданной рабочими и без оплаты присвоенной Морганом, Ламонтом и Хэйсом, к стоимости рабочей силы, составило 7, 7 доллара к 1 доллару.

Социальная демагогия фашизма покоится не только на фактах «перекошенного» развития производительных сил, но и на фундаменте постоянного, вездесущего и всеобщего запугивания трудящихся. Страх народных масс перед государственным террором — самое мощное оружие подавления рабочего и демократического движения. Это страх не от свершившихся фактов кровавой расправы фашистов с рабочими, не страх, вызванный избиениями демонстрантов, массовыми арестами, расстрелами забастовок, тысячными тюремными этапами и т. п. Это страх возможности этого, который внушается трудящимся через все наличные средства пропаганды с помощью объявлений об очередном запрете, о принятии закона или даже просто вынесения на обсуждение проекта закона, по которому будут сажать вместо административного взыскания, отдельных показательных расправ или инсценировок расправ, демонстрации полицейских сил, о «борьбе с терроризмом и экстремизмом» и т. п.

Материальным подкреплением этого страха служат не столько карательные экспедиции правительства, сколько наличие огромной карательной машины — наёмников, полиции, росгвардии, судов, приставов и прочих охранно-гестаповских отрядов буржуазии, о которых народ знает. Но и карательные экспедиции российского правительства против горских народов в Дагестане и Чечне (т. н. «КТО») тоже сыграли свою роль в «усмирении» рабочего движения в России, хотя и косвенно.

Характерной чертой современного фашизма является то, что он совершает значительную часть своих преступлений против рабочих руками самих рабочих. «Старый» фашизм гитлеровского типа действовал против рабочего класса, в основном, руками мелкой буржуазии, кулаков, люмпен-пролетариата и немногочисленных наиболее отсталых рабочих. В Германии абсолютное большинство промышленных и сельских рабочих прямо или косвенно, явно или скрыто, активно или пассивно сопротивлялось режиму, хотя и вынуждено было ему подчиняться. Это ясно, так как рабочие полностью зависят от капиталистов. Но при этом, если не брать мобилизации в вермахт, лишь ничтожная часть немецких рабочих сознательно пошла служить в СА, СС, СД и полицию, добровольно вступала в НСДАП и другие фашистские организации. В России сегодня немало рабочих, которые не прочь пристроить своих детей в полицию, если повезёт, — в ФСБ или прокуратуру. Конечно, и концлагеря, заборы, тюрьмы и т. п. строили не капиталисты и полиция, а рабочие. Но если немцы так или иначе саботировали это строительство, вредили, где могли, то нынешние рабочие строят для себя фашистские узилища, что называется, на совесть, старательно и надёжно.

Некоторые товарищи ошибаются, считая нынешние фашистские порядки в России современным бонапартизмом. Бонапартизм — это политика, имевшая место во Франции в 1850-х гг., в царствование Луи Бонапарта (Наполеона III). Политика эта заключалась в том, что этот Бонапарт, потеряв феодальную базу монархии и не получив поддержки крупной буржуазии, вынужден был маневрировать, заигрывая с зажиточным крестьянством, мелкой буржуазией и пролетариатом, используя и подкупая люмпен-пролетариат. Политика Луи Бонапарта вытекала из отсутствия твёрдой классовой базы. Современный фашизм в России, наоборот, имеет ясную и твёрдую социальную базу — монополистическую буржуазию, финансовую олигархию. Он не заигрывает с трудящимися, а подавляет, запугивает и проституирует их.

Империалистическая сущность современного фашизма становится яснее, если смотреть на основные положения фашистской политики. Они сводятся к следующему.

1. Классовое сотрудничество, ликвидация классовой борьбы внутри страны. Вместо борьбы классов и международной солидарности пролетариев фашизм отстаивает «солидарность классов в международной борьбе», т. е. классовый мир внутри страны ради войны с другими народами. В России правительство фактически поставило классовую борьбу вне закона, как «анти-национальную» и нетерпимую. Нечего и доказывать, что проповедь классового мира, «народного единства» имеет только один смысл: задушить классовую борьбу рабочих, всякое прогрессивное демократическое движение против господства монополий, заставить рабочих безропотно подчиняться капиталистам.

2. Единство нации и подчинение всех частных интересов интересам страны в целом. Это продолжение политики классового сотрудничества и полного подчинения рабочих капиталистам. При этом фашизм требует, чтобы рабочие отказались от защиты своих экономических интересов, чтобы они целиком подчинялись руководителям хозяйства — «социально ответственным собственникам», которые заботятся о «развитии производства». Правда, современный фашизм в России не имеет синдикалистских черт, таких как штрейкбрехерские организации, особые фашистские корпорации, совместные объединения капиталистов и рабочих и т. п.

3. Фашистская партия и фашистские массовые организации. В современной России нет аналога гитлеровской НСДАП, в том смысле, что «Единая Россия» не имеет таких государственных полномочий, какие имела НСДАП. Государственные органы в Германии составляли единое целое, однако были разделены по отчётности и контролю на органы государства и органы партии (например, 3-е и 6-е управления РСХА подчинялись не Гиммлеру, а Борману). Фактически же НСДАП вмешивалась во все государственные сферы, обеспечивала и выполняла со своей стороны часть конкретных функций министерства промышленности, финансов и торговли, МИДа, разведки, гестапо и СД, полиции, пропаганды, новых территорий и т. д. «Единая Россия», будучи парламентской партией, поставляет фашистские кадры, но контролировать работу ФСБ, Центробанка и армии по партийной линии не может.

С 1933 г. германский империализм уже не нуждался в социал-фашистских партиях социал-демократии. Власть была передана одной правящей партии — фашистской партии Гитлера. Современный российский империализм пошёл дальше и отказался вообще от правящей партии, сосредоточив политическое руководство классом буржуазии в руках верхушки государственного аппарата.

В России нет аналога «Трудового фронта» — фашистской массовой организации, созданной гитлеровцами взамен разгромленных профсоюзов. Профсоюзы в России открыто никто не громил, их ликвидировали тихо, незаметно, «снизу», на предприятиях, в порядке «добровольного» роспуска с возвратом остатка членских взносов. Центральные органы российских профсоюзов существуют (Шмаков и К^о) для одурачивания рабочих и сбора денег с оставшихся местных союзов. На деле у российских рабочих и трудящихся нет никакой организации для защиты экономических интересов, так как современный фашизм считает, что любая, трижды фашистская, но массовая организация трудящихся таит в себе опасность классовой организации пролетариата и роста рабочего движения.

4. Современный фашизм учёл промахи и ошибки «старого» фашизма и поэтому открыто не выступает с идеями несостоятельности парламентаризма и демократии. Монополии сохраняют думы и заксы, «парламентскую говорильню», против которой выступали все старые фашисты, от Людендорфа до Мосли. Атаку на буржуазную демократию российский фашизм ведёт окружным путём, на примерах США и Западной Европы, обличая тамошние братские фашистские режимы как «тупость и разложение западной демократии». А в США демократией давно и не пахнет, и об этом хорошо знают в российском правительстве. Но задача фашизма состоит в полной дискредитации буржуазной демократии перед массами, чтобы доказать необходимость «твёрдой руки», прямых и незамаскированных диктаторско-террористических мероприятий правительства.

5.Однако современный фашизм стремится избегать методов прямого и открытого насилия над рабочими и трудящимися. Он боится нового «9 января» или «Ленского расстрела». Фашизм старается проводить классовый террор путём выхватывания и тихой расправы с отдельными передовыми рабочими и прогрессивными деятелями, путём увольнений, обвинений в экстремизме, полицейских задержаний на 72 часа, «бесед» в ФСБ, всякого рода «предупреждений», запугиваний, штрафов, шантажа и т. д. и т. п. Все эти «аргументы» фашизм считает достаточными, но лишь до той поры, пока рабочие массы не вышли на улицы, пока не начались стачки и протесты. Средний рабочий «не видит» фашизма именно потому, что он ещё не начал борьбы против него, к нему пока что не применяли более веские фашистские «аргументы», вроде массовых расстрелов, похищений, избиений, поджогов, пыток, обычных приёмов фашистов всех стран.

Фашисты очень опасаются самочинных, явочных организаций трудящихся, стихийных собраний, митингов, массовых протестов и т. п. Фашисты не боятся, но берут на учёт каждый одиночный протест, т. н. «интернет-митинги», борьбу сознательных одиночек — рабочих, демократов, антифашистов. Это ещё раз показывает, что фашизм есть свирепая, но непрочная диктатура. Это значит, что рабочие могут заставить фашизм отступить, могут добиться своего, если залогом и основным принципом борьбы за каждый малый насущный интерес будет массовость, единство, ясная цель, упорство и правильная организация. Смелость, смелость и ещё раз смелость — главный лозунг антифашистского сопротивления.

6.Борьба с коммунизмом. Это важнейший «социальный заказ» фашистскому правительству от империалистов. Он состоит в беспощадной борьбе с «коммунистической опасностью». В ход пускаются все приёмы и методы лжи и клеветы на партию большевиков, её лидеров, Октябрьскую революцию, диктатуру пролетариата. Большевизм в России юридически не запрещён, за большевистские книги ещё не сажают. Но фактически уже давно преследуется коммунистическая пропаганда и агитация, если она не ограничивает себя воспоминаниями, старыми плакатами и лозунгами, а идёт конкретно, как практическая агитация и пропаганда рабочих на производстве на злобу дня, на базе текущей обстановки.

Это не исключает заигрывания фашистов со стихийной тягой трудящихся к социализму, спекуляций вокруг победы в Великой Отечественной войне, промышленных достижений сталинского СССР, фигуры И. В. Сталина. Российский империализм использует из истории сталинского СССР то, что ему выгодно для ведения грабительской войны на Украине, для мобилизации трудящихся России для новых войн за передел мира. Фашизм преподносит рабочим в извращённом виде сталинские пятилетние планы и стахановское движение, чтобы добиться от рабочих ещё большего производства прибавочной стоимости и внушить, что «ради величия России» они обязаны, «как прадеды в своё время», работать по-стахановски на дело обогащения монополий.

7.Империалистический национализм и шовинизм. Во главу своей политики фашизм ставит «интересы нации», которые в действительности являются интересами кучки миллиардеров, которая правит Россией. Если важнейшей задачей внутренней политики является борьба с коммунизмом и рабочим движением, то основная задача внешней политики состоит в империалистической экспансии, в захвате новых рынков и районов капиталистической эксплуатации, в усиленной подготовке к войне за раздел мира. Само собой, на почётном месте во внешней политике российского правительства стоит воспитание ненависти к украинскому народу, полякам и другим народам, готовности к борьбе с рабочими, прогрессивными национально-освободительными и демократическими движениями, если те возникнут в досягаемости российского империализма.

О современном социал-фашизме

В отличие от эпохи господства II Интернационала в рабочем движении, в нынешней России нет влиятельных многомиллионных социал-фашистских партий, через которые монополии непосредственно проводили бы своё господство в рабочий класс. Роль таких партий монополии отводят фашистской пропаганде и т. н. «социальному блоку» государственного аппарата. Однако империализм по-прежнему разрабатывает и применяет оба основных способа своего господства: метод насилия и метод «либерализма». В России сохраняются оба эти метода, в новых формах и своеобразном переплёте, когда носителями и проводниками социал-фашизма в рабочем классе выступают не партии, а фашиствующие обыватели из наиболее отсталых и реакционных рабочих и трудящихся.

В начале эпохи империализма происходило выделение т. н. рабочей аристократии, которую монополии подкармливали за счёт своих сверхприбылей. Эта «аристократия» становилась социальной базой оппортунизма в рабочем движении, всё больше сближалась с буржуазией и вела линию соглашения и сотрудничества с капиталом вместо решительной классовой борьбы. Так появляется социал-соглашательство. Верхушка соглашателей целиком перешла на службу империализму. Эти социал-шовинисты выступили с проповедью «гражданского мира» и единения всех классов для отпора внешнему врагу. В Германии, Франции, Бельгии, Австрии и других странах соглашатели были включены в правительство. Именно руками этих «социалистов», вроде Эберта, Гаазе, Носке, Гильфердинга и т. п. были проведены самые позорные и разорительные для трудящихся законы, совершены самые кровавые расправы с революционными рабочими. После войны именно социал-демократия за спиной рабочих сговорилась с капиталистами своих стран и фактически спасла эти страны от пролетарской революции, сохранив господство буржуазии. Эта работа социал-демократии, её последовательная борьба с коммунистами и поддержка интервенции против СССР были этапами в процессе превращения социал-соглашательства в социал-фашизм. При внешних различиях между фашистами и социал-фашистами, те и другие делают общее дело, выполняя социальный заказ финансовой буржуазии на подавление рабочего класса и защиту господства буржуазии. Различия приёмов и демагогии фашизма и социал-фашизма вытекают из того, что каждый из них имеет своё задание. Социал-фашизм призван вербовать рабочих на службу монополиям, расстраивать и подрывать революционное движение изнутри, переключать пролетарскую активность на служение капиталу под маской защиты «национальных интересов народа». Особый характер стоящих перед социал-фашистами задач порождает и ряд особенностей социальной демагогии, игру в оппозиционность правительству, применение марксистской фразы и т. п. Правое и левое крылья в социал-фашизме объяснялись не принципиальными расхождениями, а «разделением труда». Правое крыло отвечало за непосредственную связь с буржуазией, привлекало симпатии мелкой и средней буржуазии, заигрывало с верхами среднего крестьянства. Левое крыло социал-фашизма с его пышными фразами служило для обмана революционных рабочих и выполняло особенно важную для буржуазии роль подрыва движения в периоды революционного подъёма. В России примерно до 2014 г. такую роль играла верхушка КПРФ.

Как в теории, так и в практике социал-фашизм не имеет ничего общего с марксизмом. Мировоззрением социал-фашизма является кантианство и позитивизм. Политэкономия социал-фашизма — это окрошка из идей буржуазных экономистов, от вульгарной экономии Сен-Бастиа до сугубо фашистской «экономической теории» Аммона – Шпанна – Хайека. В противовес марксизму, который показал, что движущим мотивом капитализма является не удовлетворение потребностей масс, а лишь производство прибавочной стоимости, социал-фашисты доказывают, что капитализм есть строй, направленный на удовлетворение общественных потребностей. Например, верхушка КПРФ не раз давала установку на то, что свергать капитализм не надо, он в России «особенный, национально-ответственный», а надо лишь улучшить его, чтобы общественные потребности удовлетворялись полнее. Для этого надо лучше организовать обмен, который с точки зрения социал-фашистов является решающим экономическим процессом. Способ обмена не определяется способом производства, а наоборот, производство у социал-фашистов есть лишь придаток к рынку. Поэтому если основа хозяйства есть обмен, то и к преобразованию общества надо подходить только с этой стороны. Отвергая захват власти, фабрик и заводов, банков и дорог, отстаивая сохранение всего производственного аппарата в руках капиталистов, социал-фашисты внушают рабочим постепенную и безболезненную социализацию обращения. Социал-фашисты выступают против диктатуры пролетариата, экспроприации капиталистов и даже против буржуазной национализации производства. Производство полностью остаётся в руках «эффективных собственников», тем самым сохраняется нетронутой основа буржуазного господства.

Социал-фашисты, настаивая на социализации обращения, вовсе не думают нанести ущерб капиталистам. По их мнению, интересы капиталистов и рабочих в процессе обращения полностью совпадают. «И те, и те люди, — говорит нынешний социал-фашист, — всем нужно кушать, одеваться, жить. Значит, никаких классов нет, а есть просто люди с общими потребностями». То, что обращение есть другая сторона производства, что в обращении проявляются все те отношения, которые есть в производстве, — это социал-фашисты «не видят» и тщательно замазывают.

Но «грамотные» социал-фашисты идут дальше и утверждают, что интересы капиталистов и рабочих совпадают не только в обращении. В производстве капиталисты и рабочие имеют общую цель — в его улучшении и развитии. Рабочие заинтересованы в том, чтобы капитализм рос шире и быстрее, чтобы производство расцветало, и тогда социализму достанется лучшее наследство. Если производство растёт, то одновременно увеличивается прибыль капиталистов и зарплата рабочих.

Однако факты показывают, что чем дальше прогрессирует капитализм, тем больше явная и скрытая безработица, тем ниже зарплата, тем больше абсолютное и относительное обнищание рабочих масс. Чудес не бывает: накопление богатства на одном полюсе обусловливает накопление нищеты на другом — вот результаты развития капиталистического производства.

В своей «теории» заработной платы социал-фашисты призывают рабочих лучше и больше работать на капиталистов. Как правило, для примера современные социал-фашисты приводят вздор насчёт кулаков: вот, мол, были настоящие труженики, трудились от зари до зари и поэтому жили хорошо. Так и рабочим надо. «Грамотные» социал-фашисты призывают рабочих поддерживать капиталистическую рационализацию. Они утверждают, что благодаря ей удастся увеличить прибыль и зарплату за счёт уменьшения доли постоянного капитала. Отсюда они выводят прямую зависимость зарплаты от капиталистической прибыли: если прибыль есть, рабочие могут получать зарплату, если прибыли мало или нет, тогда рабочие не имеют права требовать свою зарплату от работодателя. «Грамотные» социал-фашисты скрывают от рабочих, что доля постоянного капитала непрерывно растёт, а не падает, это непреложный закон капитализма. К тому же практика рационализации всюду показывает одно и то же, что прибыли капиталистов действительно растут, но именно за счёт повышенной эксплуатации рабочих и снижения их реальной заработной платы.

Нынешние социал-фашисты проповедуют свой рабский вздор о высокой зарплате и внушают рабочим, что зарплата есть категория политическая. Для того чтобы добиться безбедного житья, надо только, чтобы рабочие и их жёны обязательно голосовали за Путина и других «хороших» кандидатов на выборах. Далее, социал-фашисты доказывают, что капитализм не только не препятствует высокой зарплате, но сам в ней сильно заинтересован. Высокая зарплата увеличивает покупательную силу рабочих и тем самым позволяет избежать кризисов перепроизводства. Так поддерживается старая теория о возможности устранения или смягчения кризисов без устранения капитализма. Скользя по поверхности событий, социал-фашисты заявляют, что кризисы уже стали гораздо мягче, чем в прошлом.

Игнорируя империалистическую войну на Украине, фашизм, рост цен, падение гражданского производства и усиление милитаризма в экономике — порождения и признаки обострения очередного общего кризиса капитализма, социал-фашисты твердят своё, что улучшение положения рабочих вполне достижимо в рамках капитализма, что он давно превратился в организованный капитализм. В России при Путине капитализм преодолел анархию производства, устранил конкуренцию, постепенно избавляется от циклических колебаний, заменяет конкурентную борьбу соглашениями и т. п. Это, мол, ещё не совсем готовый социализм, но в нём уже есть большие куски социализма.

Теория организованного капитализма в России, замазывающая все острейшие противоречия его, лжива от начала до конца. Современный капитализм анархичнее, чем когда бы то ни было. Конкуренция в нём достигла невиданной ранее остроты. Кризисы особенно глубоки. Гигантские монополии не только не устранили, но сильно обострили и анархию производства, и конкуренцию, и все противоречия. Современный капитализм не устранил своих противоречий, а наоборот, вошёл в полосу постоянного общего кризиса.

Пользуясь временной отсталостью рабочих масс, социал-фашисты всё это тщательно скрывают. Или переворачивают с ног на голову. С точки зрения социал-фашистов, нынешний капитализм так хорош, что остаётся сделать немного: провести хозяйственную демократию. Изображая российских капиталистов как патриотов, стремящихся не к личной наживе, а к развитию народного хозяйства, отмечая рост роли государства и госпредприятий, социал-фашисты советуют монополиям привлечь рабочих в органы управления хозяйством и таким образом осуществить «хозяйственную демократию».

Но весь смысл «хозяйственной демократии» в том, чтобы, обманув рабочих призрачным участием в управлении производством, реально заставить их не за страх, а на совесть служить капиталу. Тем самым, социал-фашисты стремятся, чтобы рабочие профсоюзы, где их удастся создать, были сразу же подчинены государству и капиталистам, чтобы нигде не допускать забастовок, которые нарушают «хозяйственную демократию», и чтобы приучить рабочих относиться к капиталистическому производству и фашистскому государству как к своему кровному делу, которое надо поддерживать и защищать.

В «хозяйственной демократии» происходит окончательное соединение социал-фашистов с фашистами — через идеи и теории сотрудничества классов, преклонения перед государственным капитализмом, по линии империалистического национализма и шовинизма, по линии борьбы с коммунизмом.

Практика современного социал-фашизма состоит в жестоких нападках на коммунизм, Октябрьскую революцию, сталинский СССР, сознательных рабочих, демократическое и национально-освободительное движение. В срыве попыток борьбы за профсоюз, организации забастовок, борьбы против фашизации предприятий, во всяческой поддержке существенных мероприятий буржуазии, в доносительстве на передовых трудящихся. И всё это — при одновременной показушной оппозиционности по пустякам, открытых призывах к защите империалистического отечества, полной поддержке внешних захватов и агрессии «своего» империализма. Социал-фашисты — наиболее отсталые рабочие, всякого рода мастера и бригадиры — выполняют роль лазутчиков буржуазии в рабочих рядах. Они же в условиях подъёма рабочего движения представляют собой кадровый резерв палачей революции.

Таким представляется краткий очерк положения дел в рабочем движении на сегодня.

РП.