Вполне ясно, почему буржуазия с 1917 г. и по сей день кричит о борьбе с терроризмом. Пока существовала диктатура пролетариата в СССР, буржуазная пресса обвиняла большевиков в организации внутреннего террора «против цвета нации», и внешнего террора — всякий раз, когда где-нибудь обострялась классовая борьба пролетариата, возникало демократическое или национальное движение трудящихся за свободу, против империализма и угнетения.
Как только буржуазия чувствовала угрозу своему господству, как только рабочий класс пытался организовать свои ряды и выступал за свои интересы, брался за оружие против капиталистов, когда массы выходили на улицы завоевать себе лучшую жизнь, она начинала вопить о красном терроре.
Чтобы скрыть действительные экономические и политические причины, толкающие рабочих на борьбу с капиталистическими порядками, буржуазная пропаганда объявляет каждую забастовку, демонстрацию, митинг, рабочее собрание актами экстремизма и подводит рабочих под самые тяжёлые статьи уголовного наказания. Борьба сознательной части пролетариата против фашизма и империалистической войны буржуазными законами приравнена к измене. Пролетарский революционер, выступающий за поражение «своего» империалистического правительства в войне, для буржуазии не может быть никем иным, как опаснейшим государственным преступником, поскольку он призывает свергнуть, разбить существующий общественный и государственный строй. Революционер не может быть для фашистского правительства никем иным, как террористом, потому что он знает и разъясняет массам, что свергнуть фашистскую буржуазию можно только силой, и сделать это может только вооружённый народ.
Юридически буржуазия считает терроризмом акты насилия, совершаемые отдельными лицами, организациями или правительствами, направленные на устранение тех или иных политических деятелей, организаций, групп, дестабилизацию государственного правопорядка в целях достижения определённых политических результатов. Из этого следует, что для правительства революционный пролетариат и его партия являются самыми страшными террористическими организациями, так как они как раз хотят насильственным путём достичь определённых политических результатов — вырвать власть у буржуазии и разбить её государство, причём не только хотят, но и могут. А пролетарская революция, свергающая господство капиталистов и использующая для этого как раз «дестабилизацию» старого государственного порядка, — это самый страшный террористический акт.
Всё это так. Но под вилянием десятилетий буржуазной пропаганды среди рабочих сохраняются всякого рода мифы и спекуляции по вопросу террора. Буржуазия прикрывает свой фашистский террор против трудящихся ширмой «безопасности населения», «борьбой с терроризмом», действительными фактами террора, вроде Беслана, Будённовска, «11 сентября» и т. п. Пропаганда запутывает этот вопрос и скрывает главное, что заказчиком подавляющего большинства терактов является сама буржуазия в лице правительств или отдельных её групп. Организаторами, а иногда и исполнителями терактов выступают полиция или другие специальные службы фашистского государства. Чтобы замести следы, они часто нанимают уголовников, деклассированные элементы, мафиозные банды для исполнения террора. Но если речь идёт о политике, то задачи и цели серьёзных терактов всегда ставит то или иное правительство, та или иная группа капиталистов. Поэтому вся борьба буржуазных правительств с терроризмом заключается в ликвидации непосредственных исполнителей и свидетелей того или иного преступления, которые могли бы разоблачить своих заказчиков, а также тех банд или групп, которые вышли из-под контроля, требуют себе больше, чем «полагается», нарушают планы буржуазии.
Да, бывают случаи индивидуального террора трудящихся против капиталистов, отдельных представителей или учреждений власти — как последняя и отчаянная попытка рабочих или служащих, которые разобщены, не знают как и не имеют возможности организованно вести классовую борьбу, отомстить своим угнетателям. Бывает, что душевнобольные люди взрывают бомбы или стреляют в прохожих. И т. п. Эти частные случаи сути дела не меняют. Во-первых, сама буржуазия своими порядками доводит трудящихся до топора. Во-вторых, эти случаи самочинного, «дикого» террора не представляют никакой опасности для финансового капитала. Наоборот, они на руку буржуазии, так как дают ей дополнительные поводы усилить фашистские порядки, закрутить гайки рабочим и трудящимся. В-третьих, сумасшедшие бродят по улицам не потому, что их негде лечить и содержать, а потому, что день содержания душевнобольного в стационаре обходится в 2,5–3 тыс. руб. Если больной — простой трудящийся, у его семьи нет денег на его лечение. А бесплатно в буржуазной психушке держат только политических противников буржуазии.
То, что главным террористом являются фашистские правительства и крупные монополии, заметить нетрудно. Ещё в 70-е гг. XX в. в руках террористов появилось вполне современное армейское вооружение и техника, новейшие взрывчатые и ядовитые вещества, средства связи, доступ на секретные военные и промышленные объекты. Сегодня в руках верхушки ХАМАС и ИГИЛ есть ракетная техника, телеканалы, спутники связи, свои банки. Характер многих террористических операций показывает, что их планировали и обеспечивали армия и секретные службы. Возникает вопрос: откуда у террористических организаций всё это, если они не состоят на содержании тех или иных монополий и правительств, не будучи сами буржуазией?
Если террористические организации — это нищие крестьяне, отщепенцы, сумасшедшие, подонки общества, которые обиделись на цивилизованный мир, сами собой организовались и существуют, не связаны с монополиями и правительствами, преследуют личные патологические цели убивать мирное население и взрывать магазины, то возникает ещё один вопрос: зачем они это делают, в чём их экономический и политический интерес? Или, сказать иначе, в интересах какого класса действуют эти «внеклассовые» террористы?
Наконец, если эти группы деклассированных и полоумных не действуют в интересах господствующего ныне класса, не связаны с ним, не находятся на его обеспечении, вредят ему, то почему же в течение последних лет 60-ти все буржуазные правительства, имея в руках колоссальный вооружённый и карательный аппарат, так и не смогли ликвидировать эти группы террористов?
А потому не ликвидированы террористические организации, что а) буржуазия — мать всех современных террористических организаций, как бы они себя ни называли, б) эти организации созданы или взяты на службу финансовым капиталом и действуют в классовых интересах буржуазии, в) они являются одним из многочисленных инструментов классового господства капиталистов над обществом, одним из средств политического террора и запугивания трудящихся масс, г) они являются одним из инструментов конкурентной борьбы монополий за рынок и государственный аппарат.
Скажут, вот когда-то Басаев со своей бандой действовал сам по себе против России. А откуда он получал деньги, оружие, связь, снабжение, пути отхода, оперативное обеспечение и т. п.? От разведок Саудовской Аравии и Турции. Басаев имел некоторую «свободу террористического творчества», что создавало в глазах обывателей иллюзию его независимости. На деле это «творчество» нисколько не противоречило планам турецкого и саудовского правительств по отделению от России Северного Кавказа и взятию его под контроль буржуазией этих стран.
Возьмите нынешний Афганистан. Там официально заправляет террористическая организация Талибан, с которой якобы борется правительство США. Буржуазная пропаганда недавно сообщала, что Афганистан напал на Пакистан, у которого есть неплохая армия и ядерное оружие. С чего бы это? С того, что в Афганистан всё больше проникает иранский и индийский капитал, беря себе внутренний рынок страны и природные богатства. Пакистан — союзник США и зависимая страна, буржуазия которой стремится уйти от этой зависимости и стать главной силой на Ближнем Востоке. Это обстоятельство, а также усиление экономического влияния Индии и Ирана в Афганистане противоречит планам американского правительства. Чтобы не допустить усиления Пакистана, ухудшить положение Ирана и Индии, монополиям США нужен Талибан, чтобы развязать ряд «малых» войн на границах Афганистана, втянуть туда Индию и Пакистан, подтолкнуть их старую драку за Джамму и Кашмир, заставить Иран воевать на два фронта, распыляя силы.
Возьмите пресловутых сомалийских пиратов, которые давно разбойничают в Аденском заливе. Где же вся мощь двух флотов США, «Мэрин корпа», «Дельты», «Силс», САС, Иностранного легиона, чтобы ликвидировать этих террористов? Мощь есть, но нет приказа на ликвидацию пиратства в этом районе, поскольку оно выгодно определённым группам капиталистов.
По вопросу о терроре марксисты стоят на прежней позиции. Марксизм никогда не связывал революционного движения с какой-то одной формой борьбы, никогда не зарекался ни от каких форм борьбы, в т. ч. и от террора. Он рассматривает формы борьбы, исходя из конкретно-исторической обстановки, в зависимости от экономических, политических и других условий. В зависимости от конкретно-исторической обстановки на первый план выдвигаются те или иные главные формы борьбы, а в связи с этим изменяются и второстепенные, побочные формы борьбы.
Марксисты никогда не отказывались и не могут отказаться от террора. Террор — это одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо в определённый момент сражения, при известном состоянии армии и в известных условиях. Но вся суть в том, какой класс ведёт террор, против кого, какие цели преследует. Террор есть одна из операций революционной армии, тесно связанная и зависимая от всей системы борьбы рабочего класса с буржуазией. Марксизм не признаёт и отвергает террор как самостоятельное и независимое от общей борьбы пролетарской революционной армии средство единичного нападения. Да, при отсутствии революционной партии, её центральных и местных организаций террор против правительства и не может быть ничем иным, как «актами отчаяния», единичными нападениями на отдельных представителей власти. В данных условиях это средство борьбы несвоевременно, нецелесообразно, оно может только отвлечь наиболее решительных и активных борцов от их настоящей, наиболее важной для всего антифашистского движения задачи, поскольку оно дезорганизует не фашистское правительство, а наши слабые силы.
Ведь неизбежна ситуация, когда широкие массы рабочих, солдат, трудящихся будут рваться к борьбе с фашистским режимом, а у революционеров не окажется штаба руководителей и организаторов. Не грозит ли при таких условиях, что наиболее энергичные и смелые революционеры уйдут в террор и тем самым будут ослаблены боевые отряды, на которые только и можно возлагать надежды на победу? Не будет ли разорвана связь между революционными организациями и теми разрозненными массами недовольных, протестующих и готовых взять оружие для борьбы с правительством, которые слабы как раз своей разрозненностью? А ведь в такой связи штабов с проснувшимися массами, готовыми жертвовать собой ради свободы, — единственный залог победы над фашистской буржуазией.
Мы высоко ценим значение отдельных героических ударов по фашистскому правительству, его представителям и организациям. Но ни в коем случае нельзя увлекаться террором, нельзя — из-за внешней его «эффективности» и доступности — признавать его главным и основным средством гражданской войны, к чему так сильно склоняются и некоторые наши товарищи. Террор никогда не может стать заурядным военным действием, он пригоден лишь как один из особых приёмов решительного штурма. Но пока что нашим лозунгом является не штурм, а «подготовка правильной осады неприятельской крепости». Иными словами: непосредственной задачей всех марксистов и сознательных трудящихся должен быть призыв всех наличных сил к выработке революционной организации, способной объединить все силы и руководить движением на деле, т. е. быть всегда готовой к поддержке всякого протеста и всякой вспышки, пользуясь ими для создания и укрепления военных сил, годных для войны с нынешним правительством.
Мы за самый решительный революционный террор, но понимаем его не по-народовольчески или эсеровски, а лишь как массовый, классовый террор угнетённых трудящихся против класса угнетателей и эксплуататоров, когда за оружие берутся десятки и сотни тысяч простого народа. Если в ответ на фашистский террор рабочие прибегнут к красному террору против фашистов — это такой же справедливый и законный акт гражданской войны, как городские или полевые бои революционной армии против полиции или наёмников буржуазии. Когда в 1944 г. французские партизаны взорвали отделение гестапо в Дижоне и повесили двоих гестаповцев — это был террор. Но это был акт справедливой освободительной войны трудящихся Франции против фашистских оккупантов. С точки зрения гитлеровцев это был терроризм, покушение рабов на интересы германских капиталистов. С точки зрения нынешнего российского правительства это преступление и терроризм, т. е. покушение рабов на интересы рабовладельцев. Для перепуганного обывателя это ужас и террор «вобче».
Для нас французские патриоты-антифашисты — это герои и пример для масс. Французские партизаны в глазах путиных, мишустиных, бастрыкиных и других фашистов — такие же преступники, как и в глазах Гиммлера и Кальтенбруннера. Это потому, что основные классовые интересы французских партизан и подпольщиков совпадают с классовыми интересами нынешнего рабочего класса и угнетённых трудящихся России. И наоборот, классовые интересы гитлеровцев и их хозяев — германских трестов одинаковые по сути с интересами российского правительства и его хозяев — дерипасок, сечиных, тимченков, ротенбергов и пр.
Отсюда современная фашистская историография либо молчит об актах революционного террора рабов против рабовладельцев, либо преподносит их народу как тяжкие преступления отдельных подонков и сумасшедших против «лучших людей народа» и «заведённого богом порядка».
Когда наш народ выйдет на улицы и со всей своей простотой и грубостью начнёт кое-где вешать губернаторов, комендантов и подкомендантов — это будет элемент классового террора угнетённых против угнетателей и эксплуататоров, это будет одна из форм революционной войны — единственной законной, правомерной, справедливой, действительно великой войны из всех войн, какие знает история. Поэтому российская и всякая другая фашистская буржуазия, предвидя своё будущее, сегодня изо всех сил пугает обывателей молохом террора. Для подкрепления этого страха главные террористы — правительства — время от времени устраивают взрывы, пожары, обстрелы, убийства, выступая и как пожарный, и как поджигатель одновременно. Опутав всю страну колючей проволокой, заборами, металлоискателями, камерами слежки, постами полиции, обысками, буржуазия пытается убедить население, что всё это делается для его безопасности и защиты от террора. На самом деле это превращение страны в фашистский концлагерь для трудящихся. Нетрудно понять, что если буржуазия задастся целью взорвать микрорайон, предприятие или учреждение, никакие ею же принятые «меры безопасности населения» не спасут это население от гибели.
Поэтому действительный путь борьбы с терроризмом — тот же, что и путь борьбы против империалистических войн. Нельзя уничтожить войны, не уничтожив империализм. Нельзя ликвидировать терроризм, не ликвидировав причины, его порождающей, — господства капиталистических монополий над обществом.
РП.
