Почему итальянские левые теряют популярность? Потому что они ни богу свечка, ни черту кочерга…

Почему итальянские левые теряют популярность?

В отличие от правых, которые могут достаточно хорошо работать с атомизированным и обиженным электоратом, левым необходима политика, направленная на массы – иначе они просто не заслуживают называться левыми.

Не каждый день «Corriere della Sera», которая исторически является рупором итальянского капитализма, цитирует Мао Цзе Дуна. В понедельник, предчувствуя тот хаос, который должен последовать после оглашения результатом выборов в Италии, один из основных авторов этого издания с трепетом повторяет знаменитые слова Мао: «Великий беспорядок в Поднебесной, следовательно, ситуация превосходная».

На следующий же день этот «беспорядок» стал очевиден уже для всех. Однако, есть лишь два человека, для которых ситуация выглядит действительно превосходной. Берлускони, словно чертик из табакерки, снова выскочил на политическую сцену – что казалось совершенно невероятным.

В ходе предвыборной кампании он делал особый акцент на своей излюбленной теме, лишь слегка переформулировав ее под нынешнее время с его мерами экономии. Суть его послания избирателям заключается в презрении к любым попыткам обуздать потребительский индивидуализм – от имени государства или закона.

Его традиционная завуалированная апология ухода от налогов на этот раз сопровождалась заявлениями (вследствие скандала, связанного с откатами в сделке по продаже вертолетов в Индию) о том, что итальянские бизнесмены должны подкупать чиновников «несовершенных демократий». Итальянскому избирателю была приготовлена и некоторая уступка в ходе этой шахматной партии – Берлускони, в частности, пообещал снизить непопулярный в народе жилищный налог IMU, введенный правительством Марио Монти.

Берлускони вновь играет роль, которая в психоанализе называется «отец-совратитель». Он провоцирует вас презреть закон и получать удовольствие, невзирая ни на какие последствия. Ответом Берлускони на вводимые Марио Монти меры экономии стала риторика вседозволенности — он выпячивает, а отнюдь не скрывает все те качества, за которые его презирают за границей, кичась имиджем женоненавистника и коррумпированного политика.

Однако значительный разрыв между ожидавшимся и действительным количеством голосов, отданных за Берлускони, говорит о том, что сохранившееся в обществе чувство стыда еще не позволяет многим идентифицировать себя с такого рода фигурой у власти.

Кроме того, неоспоримой, является победа Беппе Грилло – лидера и единственного владельца брэнда «Движение Пяти Звезд», ставшего крупнейшей партией в итальянском парламенте, несмотря на то, что она возникла лишь три с половиной года назад. Непристойность – основное оружие в арсенале Грилло – это именно тот человек, который когда-то назвал нобелевского лауреата нейробиолога Риту Леви-Монтальчини «старой шлюхой» и организовывал массовый митинг под лозунгом «Пошли все на х…!»

Несмотря на политические различия между Берлускони и Грилло, многие отмечают идентичность их стиля поведения. Кроме того, оба они занимаются крайне персонализированной формой политики с изобилием грубых выходок.

Есть также и еще одна загадка, связанная с выборами в Италии: каким же образом коалиции Пьерлуиджи Берсани, выстроенной вокруг левоцентристской Демократической Партии (PD), удалось фактически проиграть выборы – после падения влияния Берлускони, которое оказалось временным? Этому способствовали три взаимосвязанных фактора: евро, безработица и принцип организации кампании массовой поддержки.

Суммируя голоса, отданные за Грилло и Берлускони, можно сказать, что более половины итальянцев проголосовали против того, чтобы их страна оставалась в зоне евро (или, по крайней, мере, поддержали идею референдума по этому поводу). Марио Монти сначала приветствовали, словно некоего буржуазного диктатора, считая его аналогом древнеримского правителя, избиравшегося на период чрезвычайного положения. Но затем оказалось, что он продвигает проект «реформ», единственно вероятной пользой от которых является сдерживание роста разницы оценивания долговых обязательств между Италией и Германией, а также сдерживание «фискального гнева» Берлина и Брюсселя.

Крайне неоднозначная позиция левоцентристской Демократической Партии по отношению к европейской программе мер экономии (левоцентристы сначала поддерживали Монти, как «необходимое зло», а затем критиковали его с левых позиций) усугублялась еще и отсутствием стратегии по вопросу о преодолении массовой безработицы (в особенности – среди молодежи). А это фактически означало, что Демократическая Партия окажется неспособной использовать массовый гнев и недовольство населения, что удалось сделать Беппе Грилло с его эклектичной программой.

С тех самых пор, как в начале 1990-х стала разваливаться Итальянская Коммунистическая партия, ее место заняли социал-демократы, выдвигавшие в качестве основного лозунга призыв: «сделаем Италию нормальной страной» (лозунг предшественников нынешней Демократической Партии). Однако что означает «нормальная страна» – особенно учитывая нынешний кризис и тот факт, что большинство итальянцев признается, что не ожидает появления на горизонте никакого «экономического чуда»?

Левоцентристы из ДП, при отсутствии у них, как политической харизмы, так и политической программы, могли рассчитывать лишь на «ядро» лояльных им избирателей, напуганных Берлускони, но не испытывающих особого энтузиазма по отношению к Демократической Партии (которая ухитряется одновременно хвалить Серджио Маркионне за проводимую им жесткую реструктуризацию заводов Фиат, и в то же время именовать себя партией рабочих).

Демократическая Партия, идеологически подчиненная неолиберализму, оказалась неспособной выработать хоть что-то отдаленно напоминающее систему реформ, альтернативных регрессивным реформам Марио Монти, желающего натянуть власяницу на всех итальянцев. Демократическая Партия, также как и «охвостье» не-либеральных левых из «Гражданской Революции» (левая коалиция, в которую также входят Партия Коммунистического Возрождения и Партия Итальянских Коммунистов – прим. пер.), «слили» массовую мобилизацию своих сторонников, чем и воспользовался Беппе Грилло.

Они также отдали ему на откуп целый ряд других тем – и Грилло удалось, пусть и непоследовательно, но соединить их в своей программе: от экологии до обещаний введения гарантированного социального дохода (в ходе предвыборной кампании Беппе Грилло обещал гарантированный доход в 1000 евро в месяц каждому, сочетая это с обещаниями максимально снизить налоги – прим. пер.).

Глядя на площади итальянских городов, заполненные сторонниками Грилло, можно лишь с тоской вспоминать о подлинно народных протестах в Испании и Греции. В данном случае, мы наблюдаем последствия негативного имиджа левых и проявление симптома так называемой «неспособности левых» — их желание добиться респектабельности и входить в правительства лишает их способности мобилизовать энергию масс и предпринимать коллективные действия. Однако при этом следует также с большой осторожностью относиться к анти-политическому лозунгу «ни левые, ни правые», который стал ключевым лозунгом движения, возглавляемого Беппе Грилло.

В отличие от правых, которые могут достаточно хорошо работать с атомизированным и обиженным электоратом, левым, все-таки, необходима политика, направленная на массы – иначе они просто не заслуживают называться левыми.

Альберто Тоскано guardian.co.uk.

От редакции сайта «Рабочий Путь»:

Эту печальную картину в левой среде мы наблюдаем сегодня по всему миру, и Россия — не исключение. У  нас перед глазами 20-летний опыт КПРФ, которая несмотря на свое громкое название не только не является коммунистической партией, но уже даже левой ее назвать сложно. Заботу о трудящихся КПРФ проявляет только на словах, но и в этом она уступает как либералам, так и российской власти, которая хоть в какой-то степени, хоть чисто декоративно и половинчато, но все-таки иногда действует в интересах трудового населения России, как-то пытаясь его мобилизовать, пусть и ради своих целей.

КПРФ же не делает даже этого. Трудового народа России и его объединения эта партия боится больше, чем российская буржуазная власть. Ведь если объединение произойдет, то таким партиям в России как КПРФ, не будет места на политической арене нашей страны. А их у нас не мало в стране — лавры КПРФ, надежно засевшей в Госдуме и сытно кушающей за счет трудового народа, не дают покоя многим российским политическим партиям левого спектра, часть из которых  также как и КПРФ называют себя коммунистическими.

Такова, например, РКРП, которая не первый год пытается во что бы то ни стало добраться до государственной кормушки. Называя себя рабочей, она давно отказалась от идеологии рабочего класса, на деле ограничившись примитивным тредъюнионизмом, который не только не угрожает существующей буржуазной системе, но фактически является одной из его его опор, замыкая неизбежную при капитализме классовую борьбу пролетариата исключительно в экономических рамках.

Не имеют никаких связей с массами трудящихся и даже не стремятся к этому и все остальные политические партии России левого спектра,  как возникшие при распаде КПСС, так и новые, типа «Левого Фронта», «Коммунистов России» и пр.

В итоге рабочий класс у нас в России сам по себе, а политические партии — сами по себе. Подобное положение дел не может не создавать прекрасных условий для наступления капитализма по всем фронтам, что мы и видим на деле, как в России, так и в других странах мира.

Выход из создавшегося положения может быть только один — полный отказ от оппортунизма любого вида и возврат к классическому марксизму, этой путеводной звезде на дороге от капитализма к социализму и коммунизму.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

С правилами комментирования на сайте можно ознакомиться здесь. Если вы собрались написать комментарий, не связанный с темой материала, то пожалуйста, начните с курилки.