В Иране сохранилось обширное мелкое кустарно-ремесленное производство, сосредоточенное в изготовлении ковров, текстиля, кожевенно-обувных изделий, продуктов питания, посуды и т. п. Сохранилось и крупное животноводство, которым до сих пор заняты полукочевые племена. В 2022 г. в стране насчитывалось около 35 млн. овец, 16-17 млн. коз, около 3 млн. голов крупного рогатого скота. Примерно половина мясо-шерстного скота принадлежит крупным капиталистическим помещикам, в т. ч. ханам племён и муллам. По производству баранины и шерсти Иран обгонял Турцию и Пакистан.
Положение в стране сильно зависит от внешней торговли. На экспорт нефти и газа в 2024 г. приходилось 93% всей валютной выручки. При этом совокупная выручка от экспорта тканей, трикотажа, обуви, стиральных порошков, ковров, хлопка и сухофруктов с 2019 по 2024 гг. неуклонно снижалась, с 18% до 7%. Превышение импорта над экспортом в 2024 г. составило примерно 1,4 раза.
Всё это означало упадок иранской лёгкой промышленности и сельского хозяйства, что по цепочке привело к сокращению местного производства сырья и машин для сельского хозяйства, лёгкой, пищевой и химической промышленности. В то же время рос импорт машин, оборудования, удобрений и товаров широкого потребления из стран, которые ввозят иранскую нефть. Это Китай, Индия, Япония, через посредников — ФРГ, Франция, Италия и другие страны. У этих же стран Иран закупал вооружения.
Особенностью Ирана является то, что в 2010–2022 гг. он догнал по уровню промышленного производства и военной силе Турцию, обогнал Пакистан и Израиль, окончательно став средне-развитой агрессивной империалистической державой, которая в силу неравномерности развития капиталистических стран предъявила свои претензии на внешние рынки и сферы влияния.
Ещё одна особенность Ирана в том, что большая часть нынешних хозяев страны — монополистических капиталистов, является бывшими помещиками или выходцами из семей крупных землевладельцев, мулл и ханов — хозяев крупных выпасов и стад скота. Эти капиталисты не прошли стадии промышленного капитализма и свободной конкурентной борьбы, как, например, европейская и американская буржуазия, которая сама была организатором и участником производства. Иранская финансовая олигархия паразитическая вдвойне, так как ещё будучи помещиками, она давно поручила управление поместьями и экономиями наёмным управляющим, что плавно перешло и в управление предприятиями и монопольными объединениями, куда были перенесены из сельского хозяйства не только капиталы, но и многие пережитки феодального хозяйства и даже рабства. Миллионеры-помещики выросли в миллиардеров-монополистов, их ещё больше охватила «ханская» страсть к наживе и роскоши, к безделью, проеданию капиталов и валютных поступлений. Они стремятся, в целом, не к улучшению производства на базе роста потребления масс, но без конца усиливают эксплуатацию и гнёт трудящихся, а на внешней арене начинают борьбу за передел поделённого мира, за рынки, сырьё, господство в Передней Азии и над нефтью Персидского залива. Война на Ближнем Востоке за право грабежа нефтяных и газовых богатств, за дороги и нефтепроводы становится неизбежной.
Это означало, что положение иранского пролетариата и широких мелкобуржуазных масс в условиях иранского империализма становилось всё хуже с каждым годом. Это обостряло классовую борьбу рабочих, кустарей, мелких арендаторов против исламского государства и капиталистов. К 2025 г. перед миллионами рабочих и трудящихся Ирана встал вопрос: либо погибать под пятой исламского фашистского режима, либо свергнуть его и в революционной борьбе спасти себя и весь трудовой народ.
Исторически сложилось так, что в рабочем классе Ирана сильны религиозные идеи классового мира, покорности, терпения. И в то же время среди пролетариата и трудящихся масс есть сильное стихийное стремление к социализму. В совокупности эти идеи во всех иранских революциях, с 1905 г. по наши дни, давали мощные, но плохо организованные взрывы народной борьбы с угнетателями, когда народ шёл на большие жертвы, а результаты его борьбы довольно легко присваивались помещиками, попами и капиталистами.
На этой почве в Иране возникали политические течения и идеи мирного перехода из царства угнетения в царство социализма. Однако нынешнее январское восстание ярко показало народу, что капиталисты не остановятся перед истреблением десятков миллионов трудящихся ради спасения своей собственности и капитала. Только насильственное свержение буржуазии и подавление её сопротивления может обеспечить окончательную победу трудящихся. Все крупные вопросы, связанные с положением народных масс, решаются только силой, в порядке ожесточённой классовой борьбы. Это объясняется тем, что основной вопрос всякой революции есть вопрос о государственной власти, когда необходимо снять с власти старый реакционный класс и взять власть в руки передового класса.
Выступление народных масс в Иране имело явный демократический, антифашистский и антиимпериалистический характер, так как было направлено против исламско-фашистского террора властей, за основные буржуазно-демократические права и свободы, против обнищания трудящихся масс, против милитаризации страны и её втягивания в мировую войну. Это, по сути, означало восстание против диктатуры монополий, против империалистической политики внутри и вне страны. Как и в революции 1978–1979 гг., народ видел пропасть между своей жизнью и невиданной роскошью правящего «святого семейства» во главе с аятоллой. Это обстоятельство сыграло известную роль, когда массы сами, со всей своей примитивностью, простой и грубой решительностью вышли на улицы и начали действовать.
Движущими силами иранского восстания выступили городской пролетариат, мелкая городская буржуазия, бедные и беднейшие фермеры пригородов, часть трудовой интеллигенции, студенчество. Вождём восстания была мелкая буржуазия города. Объективный смысл народного восстания заключался не в ликвидации капитализма и не в установлении революционно-демократической диктатуры пролетариата и трудящейся мелкой буржуазии, а в попытке уничтожить монополистический капитал, национализировать его в руках демократического правительства, ликвидировать пережитки феодализма в стране, открыть широкий простор для немонополизированного, а также мелкого и среднего капитала.
При этом восстание имело черты народной революции, так как масса народа выступила активно, самостоятельно, со своими собственными экономическими и политическими требованиями. Хотя блестящих успехов это восстание не достигло, народ, его самые глубокие общественные слои, задавленные гнётом и эксплуатацией, поднялись самостоятельно, наложили на весь ход восстания отпечаток своих требований, своих попыток по-своему построить новое общество на место отжившего старого.
Складывалась ли в Иране революционная ситуация? Несомненно. Народ вышел на улицы в условиях жесточайшего фашистского террора. Классовые противоречия в стране достигли крайней остроты. На фабриках, заводах, в экономиях господствуют самые зверские формы эксплуатации рабочих. В деревне царят пережитки крепостничества и рабства, всевластие капиталистов, ханов, кулаков. Гнёт капиталистов усугубляется бесправием народа, варварским произволом чиновников, полиции и охранки. Фашистский режим «святого старца» Хоменеи проводит политику жестокого национального угнетения курдов, хазарейцев, луров, туркмен и других национальностей.
Никакие ЦРУ, Моссад, БНД и т. д. не могли и не могут организовать революционную ситуацию и вызвать народное восстание, если для этого не созрели социально-экономические предпосылки. Но как только где-нибудь случается открытая форма классовой борьбы, и народ выходит на улицы, вся буржуазия кричит о том, что эти «беспорядки» организованы иностранной спецслужбой — смотря по принадлежности страны к тому или иному лагерю империалистов. Это делается для того, чтобы убедить народные массы в том, что они неспособны что-то решать в политике, а единственными творцами истории являются правительства и их вожди, т. е. буржуазия. Восстание в Иране, испугавшее капиталистов во всём мире, ясно показало, что при правильной организации дела иранский народ вполне способен смести фашистский режим «святых старцев» и установить тот общественный строй, который нужен трудящимся.
Как известно, первым признаком революционной ситуации является невозможность для господствующих классов сохранить в неизменном виде своё господство. Это означает, что тот или иной кризис «верхов». Кризис политики господствующего класса создаёт трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетённых классов. Однако для наступления революции бывает недостаточно, чтобы «низы» не хотели, а требуется ещё, чтобы и «верхи» не могли жить по-старому.
Факт, что иранские «низы» по-старому жить не хотят. Трещина в «верхах» выразилась не только в кризисе производства, развале финансов, упадке торговли, огромном дефиците бюджета, но и в общем кризисе всего иранского общества, когда положение в любой области внутренней жизни изуродовано до той степени, что ставит под угрозу коренные интересы трудящихся масс, в т. ч. право на жизнь. О трещине в «верхах» говорил и тот факт, что в первые дни восстания заколебалась даже главная сила фашистской диктатуры — армия и КСИР: стрелять в народ или нет, стоит ли защищать режим аятоллы и своры богатеев? Этот вопрос встал перед массой рядовых и младших офицеров, которые не изолированы от трудящихся, знают и видят бедственное положение своего народа, находятся недалеко от простых служащих по своим доходам.
В области внешней политики иранский финансовый капитал готовится к схватке за передел сфер влияния на Ближнем Востоке. Это означает, что и на международной арене иранская буржуазия уже не имеет средств решить дела миром и потому переходит к политике войны. А для этого она нуждается в «классовом мире» в своём тылу, для чего усиливает террор трудящихся масс и аппарат политического бандитизма.
Но, как известно, если эксплуататорский класс уже не способен управлять «нормальными» методами буржуазной демократии, а держится только на штыках и виселицах, то дни его сочтены, ибо внутренние противоречия настолько сильны, что неизбежно охватывают и правящую верхушку, усиливают её деление на враждующие группы и борьбу между ними за власть, усиливая тем самым кризис «верхов». В Иране государственная сверх-монополия, где заправляет семейство аятоллы и ещё 25-30 семей, подмяла под себя всю добычу, переработку и транспортировку нефти и газа, транспорт, связь, крупнейшие торговые сети, энергетику, перевалку зерна и других грузов в портах и т. д. Тем самым, у оставшихся 80-100 крупных частных монополий уводится из рук колоссальная прибыль, ориентировочно 15-20 млрд. долл. в год. Ясно, что такое положение не может не вызывать обострения конкурентной борьбы между частным монополистическим капиталом и «государственными» монополиями, т. е. между союзами частных капиталистов и правительством аятоллы.
С другой стороны, кучка магнатов иранского капитала держит в своих руках главнейшую массу средств производства и одновременно разрушает производительные силы страны даже в «мирное» время. На одном полюсе иранского общества, примерно у 0,5% населения страны сосредоточилось более 80% всех общественных богатств, а на другом полюсе, у 70% населения, сосредоточилась хроническая бедность и нищета. Отсюда вытекал второй признак революционной ситуации: обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетённых классов.
В силу указанных обстоятельств в Иране проявил себя и третий объективный признак революционной ситуации: значительное повышение активности масс, которые с 2019 г. давали себя грабить спокойно, а в бурное время обострения были в очередной раз привлечены всей обстановкой кризиса и самими «верхами» к самостоятельному историческому выступлению.
Ясно, что не всякая революционная ситуация превращается в революцию. Нужно, чтобы к совокупности объективных предпосылок революционной ситуации присоединились субъективные факторы: наличие в Иране революционного класса, способного на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить правительство аятоллы, которое никогда само не упадёт, если его не «подтолкнуть»; наличие в стране революционной партии, способной повести за собой массы в бой по правильному пути.
Ни того, ни другого субъективного условия в Иране нет. Но будь эти условия, перед партией иранского пролетариата встала бы задача вести массы в прямую атаку на фашистское государство в целях свержения политического господства буржуазии и снятия её с власти. В этом случае встают вопросы союзников пролетариата, значит, большая предварительная работа партии по привлечению на свою сторону беднейших слоёв мелких хозяев, нейтрализации колеблющихся, изоляции их всех от влияния крупного капитала. В порядок дня встаёт подготовка, назначение срока и проведение вооружённого восстания. А для успеха восстания важнейшее значение имеют его организация, выбор момента и тактика его проведения.
Революционеры должны знать, что восстание есть искусство, точно так же как и война. Восстание подчиняется известным правилам, пренебрежение которыми ведёт к гибели партии. Восстанию необходим единый руководящий военно-революционный центр. Наличие нескольких центров главного руководства ведёт к распылению сил и поражению восставших.
Важнейшим фактором победы в восстании является поддержка народа со стороны армии или части армии. Без этого в условиях современного империализма народ победить не может. Империализм не может быть побеждён и уничтожен каким-то другим способом, как только победоносной борьбой одной части армии против другой её части. Фашистские отряды буржуазии — КСИР, росгвардия, полиция, охранка и т. п. — могут быть разбиты лишь совместными силами рабочих дружин и армейских частей, имеющих всё современное вооружение. Это обстоятельство требует от революционной партии большой предварительной работы в армии, создания организаций среди солдат и матросов, военного обучения и военной организации широких рабочих масс.
Успех вооружённой борьбы пролетариата определяется тем, насколько партии удаётся овладеть поддержкой основной силы революции — рабочего класса — и правильно организовать его резервы — широкие массы трудящихся. Восстание должно опираться не на заговор офицеров, не на партию, а на передовой класс.
Тактика восстания отвергает любые готовые схемы, но требует учёта конкретного данного соотношения сил, конкретной обстановки. При этом тактика вооружённого восстания опирается на некоторые важнейшие принципы: 1) Никогда нельзя играть с восстанием. Начиная его, твёрдо знать, что надо идти до конца, что обратной дороги уже нет. 2) Сосредоточение главных сил революции в решающий момент в наиболее уязвимом для противника пункте, когда революция уже назрела, когда наступление идёт на всех парах, когда восстание стучится в дверь и когда подтягивание резервов к авангарду является решающим условием успеха. 3) Тщательно следить за назреванием революционного кризиса, приурочивая момент начала восстания к высшей точке кризиса. Нарушение этого условия ведёт к опасной ошибке — потере темпа. 4) Раз восстание начато, не должно быть никаких колебаний. Надо действовать с величайшей решительностью. Смелость, смелость и ещё раз смелость. Нарушение этого условия ведёт к громадной ошибке — потере курса. 5) Оборона — смерть восстания. Восставшие стремятся непрерывно наступать, идти от победы к победе, хотя бы эти победы и были небольшими, не давая врагу опомниться и подтянуть резервы. Переход к обороне означает, что враг уничтожит восставших, потому что он сильнее, опытнее и лучше организован. Допускается тактическая оборона в отдельных местах и случаях — но лишь для того, чтобы лучше вести общее наступление.
Очевидно, что в иранском восстании ни одно из этих условий до конца выполнено не было или не выполнялось вообще.
Трудящиеся любой страны хотят одного, чтобы их жизнь была мирной, свободной, зажиточной и культурной, чтобы не было вражды между народами и нациями. Чтобы добиться такой жизни, требуется социальная революция, сметающая со сцены капитализм и заменяющая его социализмом. Но победа революции никогда не приходит сама. Её надо подготовить и завоевать. А подготовить и завоевать её может только сильная пролетарская революционная партия. Для победы восстания необходимо участие в нём широчайших народных масс. Требуется, чтобы рабочий класс и идущие за ним полупролетарские массы заранее осознали её необходимость и готовы были идти на жертвы и решительный штурм капитализма. Чем больше размах и широта исторических действий, тем больше должно быть число людей, которое в этих действиях участвует. Чем глубже преобразование, которое хотят произвести революционеры, тем больше надо поднять интерес и сознательное отношение к нему, убедить в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов.
Восстания и революции рабов и крестьян возглавлялись и руководились отдельными вожаками или небольшими группами вожаков. В условиях империализма выступление масс, восстание народа требует создания могущественной партии рабочего класса — партии социальной революции, которая только и может подготовить и руководить победоносным восстанием.
Необходимость создания такой мощной руководящей и организующей силы, как большевистская партия в Иране или другой стране, диктуется колоссальными задачами революции, которая есть дело творческой самодеятельности многомиллионных народных масс. Задачи такой партии состоят в том, чтобы воспитать рабочие массы в революционном духе, привить им боевую решимость, поднять их на борьбу против капитализма, за государственную власть. Задачи такой партии состоят в том, чтобы подготовить и подтянуть резервы, создать союз рабочего класса с полупролетарскими элементами населения и трудовой мелкой буржуазией, завоевать на свою сторону армию, установить прочные связи с национальными освободительными движениями. Для победы восстания требуется точный учёт революционной ситуации, революционного кризиса, правильное размещение сил и выбор момента для вооружённого восстания. Все эти сложнейшие задачи революционной политики и стратегии требуют самой серьёзной работы в массах.
Для решения этих задач требуется, чтобы будущая партия иранского пролетариата была вооружена не буржуазными теориями «исламского социализма», а революционной теорией и программой и готова была претворять её в жизнь. Чтобы эта партия обладала несокрушимым духом смелости и настойчивости, чтобы она была в высшей степени дисциплинирована и держала прочную и широкую связь со своим классом, со всеми его организациями, умела объединить их и направить всю их деятельность к единой цели. Оставить иранский и любой другой пролетариат без такой партии — значит оставить его без революционного руководства, значит провалить дело пролетарской революции. Значит, обречь иранский народ, да и любой другой народ на годы и десятилетия невиданных жертв и страданий, которые трудящимся несёт империализм.
Подготовил: РП.
Товарищи. Если подобное восстание грянет вдруг в России, то у нас есть такая партия для того, чтобы организовать восстание вокруг себя? Или есть риск повторить иранский сценарий с тысячами жертв, которых убьет капитал и его фашистская власть?
Второй момент.
Из вашей статьи вытекает то, что появившаяся партия коммунистов должна долго и упорно вести работу с разными слоями трудящихся, внося в их сознание реводционные идеи. Но ситуация сейчас такая, что такой партии и близко нет, даже в зародыше. Есть отдельные группки энтузиастов вроде вас и еще ряда товарищей, но они погоды не делают. Получается так, что массы недовольны капитализом, недовольны сильно текущим положением дел в государстве, но при этом всем иллюзии о хорошем царе или фюрере сильно преобладают в головах гражданского населения. И эти иллюзии довольно живучие, заразы… Сужу по общей с коллегами цеха. Коммунистам и марксизму-ленинизму доверия ещё нет. Мифы антисоветчиков-фашистов плотно сидят в головах людей. И недовольство капитализмом за стихийное неприятие не ушло. Альтернативу видят в хорошем царе или правильных буржуях.
И как современные коммунисты должны будут разгребать Авгиевы конюшни антисоветчины в головах трудящихся в короткие сроки? Как нам быстро мобилизовать массы народа и солдат на классвую борьбу с фашистами и монополиями? С чего начинать малюсеньким коллективам читающих классиков интеллигенции в огромных промышленных городах РФ и не только РФ?