Н. К. Крупская «О работе ВЛКСМ среди детей» (доклад на VIII съезде ВЛКСМ)

КрупскаяОт редакции РП: В последнее время в российских СМИ и социальных сетях публиковалось немало материалов, посвященных деятельности  А.С.Макаренко. 130-летняя годовщина со дня рождения известного советского педагога требовала того, чтобы на эту дату как-то отреагировала, по крайней мере, левая российская общественность (Макаренко родился 1 марта 1888 г.). Однако, и буржуазные СМИ не обошли педагога своим вниманием — вопреки своей традиционной практике ругать все советское, о Макаренко и его системе они отзывались с большим пиететом. Исключительно хвалебные отзывы системе воспитания Макаренко содержались и в материалах левых групп и организаций. Существенных же недостатков системы Макаренко, из-за которых советская педагогическая наука (сталинская) отказалась ее использовать, не отметил никто. Фактически был скрыт сам факт того, что в советской педагогике методы Макаренко не применялись — их считали не советскими, чуждыми советскому обществу!

Зато кое-где в статьях и у левых и в буржуазной прессе рассказывалось о якобы имевшем место конфликте Макаренко с Н.К. Крупской, которая, мол, пользуясь, своим положением жены Ленина, всячески гнобила «великого» педагога. В качестве доказательства авторы таких статей (как и «всезнающая», одиозная Википедия»!) ссылаются на выступление Надежды Константиновны на  VIII съезде ВЛКСМ в мае 1928 года, с которого, якобы и началась травля Макаренко.

Редакция РП посчитала необходимым предварить материал о Макаренко и его системе текстом этого выступления Крупской, чтобы наши читатели лучше поняли суть дела и позиции сторон. Выделения в тексте и комментария — РП.

Н.К. Крупская

О работе ВЛКСМ среди детей

(доклад на VIII съезде ВЛКСМ)

Тема моего доклада — работа среди детей-подростков. Я хотела бы начать с одной очень известной цитаты из сочинений Владимира Ильича, которая, по-моему, бросает свет на все то, что мы должны делать, работая среди детей.

Это написано давно, написано в 1913 г. Владимир Ильич писал тогда по поводу жалоб одного меньшевика, который говорил о том, как все плохо и что лучше рабочим вовсе не иметь детей. Владимир Ильич писал о том, что дети — это наше будущее. Он говорил:

«…мы ведем жизнь, полную невыносимого гнета и страданий. Нашему поколению тяжелее, чем нашим отцам. Но в одном отношении мы гораздо счастливее наших отцов. Мы научились и быстро учимся бороться — и бороться не в одиночку, как боролись лучшие из отцов… Мы боремся лучше, чем наши отцы. Наши дети будут бороться еще лучше, и они победят… Мы уже закладываем фундамент нового здания, и наши дети достроят его».

Это писалось в период времени еще до мировой войны. И тогда уже Владимир Ильич говорил о том, что наше поколение закладывает фундамент нового строя. Но надо связать то, что говорил тут Владимир Ильич, с его взглядами на организацию. Я уже говорила о том, какое громадное значение придавал Владимир Ильич организации. (В первом своем выступлении на съезде Н.К. Крупская по этому важному вопросу сказала, в частности, следующее: «Владимир Ильич очень много говорил об организации, он особенно много уделял этому вопросу внимания, когда приходилось организовывать Советскую власть. Тогда он говорил: вопрос строительства социализма — это вопрос организации; в организации — гвоздь и основа социализма. И эту мысль он повторял много раз. Он и в Советской власти видел такой центр, который должен организовать поголовно все население[1] — прим. РП) Он говорил об организации всего населения по-новому. Он говорил, что народовольцы боролись террором, боролись в одиночку, что мы, наше поколение, поколение революционных марксистов, боролись уже организованно, а наши ребята будут бороться еще гораздо лучше и организованнее. В организованности подрастающего поколения видел он силу. Подходя с этой точки зрения, я думаю, мы можем ясно, определенно нарисовать себе картину того, как мы должны вести работу среди детей.

Было время, когда другие классы тоже хотели воспитывать ребят идеальных с их точки зрения. Во времена крепостного права дворянство хотело воспитать идеальную с их точки зрения молодежь. Конечно, с нашей, пролетарской, точки зрения та молодежь, которую хотело воспитывать дворянство, была как раз такой молодежью, от которой, кроме вреда, ничего не было бы. Дворянство думало, что по-своему оно сможет воспитать молодежь только в закрытых учебных заведениях. Мы знаем, что дворянство создавало корпуса, институты благородных девиц, в которых старались ребят отгородить от окружающей среды. Например, в женском институте бывало так, что 8 лет институтка не выходит на улицу, и все же им не удавалось в своих институтах, в своих корпусах, в своих закрытых учебных заведениях вырастить такого человека, как им хотелось.

Если мы возьмем буржуазию, то мы знаем, что и буржуазия думает о закрытых учебных заведениях. Например, в Германии или Англии буржуазия мечтает о том, чтобы воспитать настоящих хозяев промышленности, настоящих, типичных буржуа, и вот она думает, что для воспитания их надо создать закрытые учебные заведения. Они создают так называемые сельские воспитательные гимназии, передовые с их точки зрения, где они воспитывают в закрытых учебных заведениях, огражденных от жизни, воспитывают таких людей, какие им нужны. Но надо сказать, что и первые пролетарские реформаторы и педагоги тоже думали о том, что человека будущего, настоящих социалистов можно воспитать только в закрытых учебных заведениях; например, Роберт Оуэн, Робен (деятель Парижской Коммуны) и другие говорили о необходимости создания особых колоний, особых учебных заведений, где воспитывались бы люди будущего, и надо сказать, что, хотя Коммунистическая партия с самого начала признавала, что эта точка зрения неверна, что нельзя создавать какие-то особые учреждения, где как-то искусственно воспитывались бы плоды будущего, все же в период военного коммунизма у нас говорили о том, что мы должны наших детей воспитывать исключительно в детских домах, которые были бы отгорожены от влияний мелкой буржуазии. Теперь мы уже забываем об этой точке зрения, но вот я просматривала материалы партсовещания 1920 г., и что же? На этом партсовещании были товарищи, которые отстаивали ту точку зрения, что самое важное — воспитывать ребят в закрытых учебных заведениях, в детских домах. Это было в 1920 г. Теперь эта точка зрения похоронена, теперь каждый знает, что надо воспитывать ребят не в закрытых учебных заведениях, а воспитывать в жизни.

Теперь мы держим курс на школу, на детскую организацию, на участие организованного населения в строительстве школьного и внешкольного детского образования. Эта точка зрения, конечно, наиболее правильная точка зрения. Вот если присмотреться к взрослому населению, мы знаем, что у нас очень мало учреждений для взрослых, которые работали бы по ликвидации безграмотности, что вообще школ взрослых ничтожное количество по сравнению с потребностями. Но если мы посмотрим на наши рабочие массы, на крестьянские массы, то увидим, что эти массы, часто полуграмотные, настолько выросли, что не может быть никакого сравнения между дореволюционным рабочим классом и теперешним, между крестьянством старым и теперешним. На собраниях мы видим, как люди малограмотные говорят о самых разнообразных вопросах, говорят со знанием дела. Откуда они всё это узнали? Не из школы, а из жизни. И вот порукой тому, что [возможно] воспитание такого поколения, которое действительно сможет достроить здание социализма, фундамент которого закладывается теперешним поколением, — порукой этому является то, что у нас существует Советская власть, что весь уклад жизни таков, что самый этот уклад жизни толкает вперед, учит, воспитывает.

В той самой статье, в которой Владимир Ильич говорил о том, что наши дети продолжат начатое нами дело, он писал таким образом: «Рабочий класс… растет, крепнет, мужает, сплачивается, просвещается и закаляется в борьбе». И в этой борьбе, на этой борьбе рабочий класс растет, усиливает свое влияние на другие слои трудящихся и усиливает также свое влияние на подрастающее поколение. Именно в том, что у нас Советская власть, что у нас диктатура пролетариата, что влияние рабочего класса растет и крепнет, — в этом порука тому, что молодое поколение сможет действительно вырасти таким, что оно сможет довести начатое дело до конца. Но, товарищи, было бы большой ошибкой думать, что все это делается само собой, что само собой вырастает то поколение, которое сможет окончательно построить социализм; нужно работать над тем, чтобы помочь этому поколению сделаться таким, каким мы хотим его видеть. Главное орудие воспитания у нас — это школа. Везде и всюду школа является орудием влияния господствующего класса на подрастающее поколение. И мы знаем, что в буржуазных странах школа является орудием влияния буржуазии на молодое поколение, что школа так воспитывает ребят с малых лет, так пропитывает всю учебу, всю организацию школьной жизни буржуазными взглядами, буржуазным подходом к каждому вопросу, что подрастающее поколение, не сознавая того, вырастает поколением, которое заражено буржуазными предрассудками. (Именно это и происходит сейчас в России. Именно поэтому и было уничтожено советское образование и принята система ЕГЭ и «болонская система» в высшей школе — чтобы пропитать подрастающее поколение, будущих трудящихся России чуждым им самим буржуазным мировоззрением. — прим. РП) Вот это имеет громадное значение. Буржуазия учитывает это и поэтому очень много внимания уделяет тому, как воспитывать молодежь. Если мы думаем, что буржуазия Америки, буржуазия Германии воспитывает молодое, подрастающее поколение так, как у нас воспитывал царизм, то мы очень ошибаемся. Буржуазия употребляет гораздо более тонкие, гораздо более искусные методы подхода к молодежи. Ее воспитание глубоко продумано. (ЕГЭ и «болонская система» — не случайны, они не есть недодумка или недомыслие нескольких людей в верхах, которые не вполне понимали, что делают и чем это кончится. Ровно напротив, буржуазная власть в России как раз-таки очень хорошо понимала, что делает. Капиталистам, чтобы удержаться у власти и управлять массами, было необходимо уничтожить советскую пролетарскую систему образования, которая позволяла детям понимать происходящее, понимать то, как устроен мир вокруг них, и правильно в нем ориентироваться. Капиталистам было жизненно необходимо внедрить другую систему образования, которую было бы правильнее назвать «системой дезориентации и одурачивания», поскольку она дезориентирует человека, не позволяет ему понять и осмыслить окружающую его действительность. — прим. РП) В лице нашей школы мы имеем аппарат, который может помочь нам воспитать ребят в нашем духе, в духе интернационализма, в духе пролетарском. Но для того, чтобы наша школа так воспитывала, ее очень заботливо, очень внимательно надо строить. И поэтому необходимо, чтобы вся партия, комсомол, чтобы все, что есть сознательного, проснувшегося в рядах пролетариата, уделяло громадное внимание тому, какова наша школа.

Мы видим большой интерес со стороны рабочих и со стороны крестьян к школе. Но со стороны партии и со стороны комсомола, я должна сказать, мы этого внимания не видим. Сплошь и рядом у нас среди партийцев есть взгляды на школу такие, какие не должны быть у партийцев. Это потому, что до сих пор партии было не до того. Нашей партии приходилось непосредственно бороться за власть, приходилось бороться за хозяйственное строительство, а вопросы воспитания были теми вопросами, которые стояли на заднем плане. И поэтому среди отдельных партийцев по вопросу о том, какова должна быть наша школа, мы встречаем очень много предрассудков. А между тем это вопрос колоссальной важности. Вопрос о том, чем должна быть наша школа, ясно сформулирован в нашей программе.

Что же у нас есть, есть какие-нибудь достижения или нет? Первый вопрос, который стоит у нас в программе, — указание на необходимость достигнуть того, чтобы наша школа была отделена от церкви, чтобы не было никакого религиозного воспитания в школах. Когда впервые был поставлен этот вопрос — мы теперь уже забыли об этом, — когда впервые был поставлен этот вопрос, тогда говорили: вы забываете, что Россия — страна крестьянская, что крестьяне никогда не позволят, чтобы в школах не было преподавания закона божьего. А теперь, на одиннадцатом году революции, мы знаем, что в школах у нас, за очень небольшим исключением, исключением временным, преподавания религии нет и школа отделена от влияния церкви, отделена окончательно, и теперь никто уже не говорит о возвращении к старому. Этот процесс произошел гораздо менее болезненно, чем можно было ожидать. Но это часть вопроса. Уничтожить преподавание закона божьего не значит еще воспитывать коммунистов, и необходимо было подумать, что же надо преподавать в школах. Владимир Ильич не раз говорил: важно создать программу; и вот Наркомпрос бился над тем, чтобы старую программу, программу дореволюционной школы, перестроить, чтобы создать такую программу, которая подготовляла бы, закладывала в ребятах реалистическое мировоззрение, чтобы она в дальнейшем облегчала ребятам понимание основ коммунизма.

И надо сказать, что в этом отношении тоже известные достижения есть. Правда, программа, которая проведена в наших школах, вначале подвергалась большим нападкам со стороны старого учительства и со стороны даже некоторых коммунистов, но сейчас она завоевала как будто общее признание. Это не значит, что в программном отношении уже сделано все что возможно, но известные достижения есть. И наша школа преподает нечто совершенно иное, чем преподавала старая школа. Это уже известное достижение.

Затем, конечно, определенным достижением является то, что у нас в школах на всех ступенях этой школы имеется совместное воспитание. Затем, большим завоеванием, правда не доведенным до конца, является то, что для национальных меньшинств строится школа на родном языке. Это тоже определенное завоевание.

А дальше? Дальше начинаются наши беды. Наши беды заключаются прежде всего в том, что наша школа еще не поголовно охватывает все население и как раз не охватывает те слои, которые она должна бы охватить в первую голову: не охватывает ребят бедноты, батрачества, городской бедноты. Этот вопрос гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И тут, товарищи, мы не должны закрывать глаза на то, что у нас есть эксплуатация детей, и эксплуатация довольно сильная. Правда, не всегда она идет по линии кулака. Если мы возьмем деревню, то увидим, что там ребята часто эксплуатируются родственниками. Сирота, полусирота живет в середняцком хозяйстве, но кто его эксплуатирует? Эксплуатирует старший брат, который заставляет его работать, как батрака, а считается он семейным. Эксплуатирует дядюшка, у которого работает бедная племянница или племянник. Вот такие факты эксплуатации не являются единичными случаями. Это довольно распространенное явление. Но так как это не идет по линии кулака, то это явление кажется нам бытовым явлением, и мы часто мимо него проходим, и ни партия, ни комсомол, ни пионеры никак на это дело не реагируют. Все эти эксплуатируемые ребята не учатся, и это будет так, пока у нас не будет обязательного обучения.

Товарищи, мы ребят из детдомов часто отдаем кустарям, отдаем крестьянам. Это — возраст уже постарше, это не малыши, но контроль над тем, как этим ребятам живется, не организован. И вопрос о том, как, в каких условиях эти ребята живут и учатся ли они, совершенно не освещен. Нужна энергичная борьба за то, чтобы все ребята посещали школу. Тут надо в государственном порядке проводить линию обязательности обучения. Нужно не только, чтобы школ было достаточно, но чтобы контроль над тем, как этим ребятам живется, был организован, чтобы родственники, чтобы те, у кого ребята живут, были обязаны посылать их в школу, а то у нас как раз не учатся те слои ребят, которым особенно надо учиться.

Это один вопрос — вопрос об охвате школой известных слоев населения. Но надо сказать, что у нас вообще школа I ступени охватывает только частично ребят, так что половина ребят от 8 до 11 лет оказывается неграмотными. Это поразительный факт, что половина ребят от 8 до 11 лет у нас неграмотна, и, конечно, так дело продолжаться не может.

Я хотела бы, товарищи, остановиться и на других недостатках нашей школы, особенно резко начавших проявляться за последние годы. Нам нельзя закрывать себе глаза на то, о чем говорилось здесь, — что идет борьба за молодежь. (Крупская имеет в виду борьбу между революцией и контрреволюцией, между партией и оппозицией, особенно троцкистской, которая всеми силами стремилась залезть в вузы и школы, стараясь сделать своей опорой молодежь, чтобы противопоставить ее «старикам», большевикам-революционерам с дореволюционным стажем. — прим. РП) Эта борьба идет у нас также в школе. Если одно время казалось, что школа работает так, как мы хотим, то мы должны отдать себе отчет в том, что сейчас, в настоящее время, приходится наблюдать в школе целый ряд явлений, которые показывают, что в школе идет ожесточенная борьба за молодежь и выражается она в борьбе против основ советской школы.

Возьмем такой вопрос, как вопрос об учебе. Ясно, мы должны добиваться того, чтобы школа давала ребятам знания, для того они и идут в школу. Но, товарищи, нельзя себе закрывать глаза на то, что лозунг учебы бывает часто использован в такую сторону, что выхолащивается содержание преподавания. Например, борьба с религией незаметно начинает исчезать из нашей школы, вопросы, освещающие борьбу рабочего класса, начинают сводиться на нет или заслоняться пустяковинными методами. Когда указывают на то, что школа не ведет общественной работы, то отвечают: как, вы стоите против учебы? Разве при нашей учебной сетке, при объеме нашей программы можно уделять столько времени этому вопросу? Это в программу не входит. Я не говорю, что у нас по всей линии идет выхолащивание содержания преподавания, но надо сказать, что такое течение есть и что правильный лозунг «Больше внимания учебе» используется как лозунг такой: «Давайте учиться только грамматике, только арифметике, давайте требовать, чтобы запоминали больше хронологии, больше названий, а содержание, коммунистическое содержание, — это дело второстепенное, вырастет — подучится». (Именно таким и было школьное обучение в СССР периода брежневского «застоя». Контрреволюция сработала на «отлично». Результат известен. — прим. РП) С таким течением приходится бороться. Это одна линия соскальзывания. Другая, с чем нам приходится сейчас бороться, и не столько в первой, сколько во второй ступени, — это с тем, что школа весьма плохо выполняет свою роль организовывать, учить ребят организовываться по-коммунистически. С этим вопросом обстоит дело более чем неблагополучно.

Мы говорим: в школе должно быть школьное самоуправление. Это правильно, и несколько лет тому назад мы очень вплотную обсуждали вопрос о школьном самоуправлении. Мы указывали, что неважно самоуправление вообще, что самоуправление существует не только в нашей советской школе, школьное самоуправление существует и в Германии, и в Америке, и в других буржуазных странах. Но наше школьное самоуправление должно отличаться от того самоуправления, которое существует в буржуазных школах. В буржуазных школах школьное самоуправление — копия с буржуазной республики: как в буржуазной республике народ только выбирает депутатов, а потом депутаты ведут политику, враждебную народу, так и в буржуазных школах ребята выбирают свои учкомы (учком — учебная комиссия, прим. РП), свои органы самоуправления, а потом эти органы управления очень мало заботятся об интересах детей.

Мы говорим, что управление в советской школе должно быть таким управлением, каким мы мыслим управление советское. Все ребята должны быть поголовно организованы, организованы не для исполнения политических функций, а должны быть организованы для того, чтобы лучше налажена была вся школьная жизнь, и мы противопоставили старое школьное самоуправление, буржуазное, — новому самоуправлению, самоуправлению такому, которое соответствует духу коммунизма, духу советского строя. А что у нас в результате получилось? Мы на днях заслушивали отчет работника из Соцвоса по этому вопросу, и вот докладчик рассказал нам, что самоуправление у нас имеется во всех школах, что оно организовано, правда по виду, на манер Советской власти, по секциям: есть учком, есть санком (видимо, санитарная комиссия, прим. РП), есть еще какие-то секции; но когда мы подробно расспрашивали докладчика, как же организованы эти секции, то выяснилось, что самоуправки охватывают лишь часть ребят, что секции несут обязанности милицейские, — в одной даже детской работе написано: обязанность санкома — «доносить» заведующему о том, если ребята там чего-то не выполняют. Учком считает обязанностью гнать ребят, смотреть за тем, чтобы они учили уроки, и на какую секцию мы ни посмотрим, мы увидим, что работа ее заключается в надзоре, в значительной степени в полицейском надзоре, а вовсе не в помощи работе. Конечно, есть целый ряд школ, которые идут по правильному пути, но в настоящее время мы не имеем в школе того самоуправления, которое нам надо.

Если мы возьмем воспитательную работу в школе, то увидим, что за последнее время с этой воспитательной работой у нас дело обстоит совершенно неблагополучно.

В чем должна заключаться воспитательная работа в школе? Буржуазная школа все строит на соревновании, там выделяется первый ученик, второй, третий, последний ученик. Это система соревнования. Как в буржуазном строе все построено на соревновании, как в буржуазном строе один у другого рвет кусок из рук, так и в буржуазной школе мы видим организованное рвачество: все построено на выдвижении отдельных личностей, на выдвижении более способных: с ними занимается учитель, наиболее способных выдвигают, их поощряют, им дают награды, а более слабых, более непокорных, более самостоятельных всячески топчут. Это та система, которая царит во всем буржуазном строе и которая отражается также и в воспитательной работе буржуазной школы.

Мы должны бороться за другую линию, мы должны строить воспитательную работу так, чтобы ребята научились работать дружно, коллективом, и поэтому мы не можем спокойно относиться к отметкам, наградам, похвалам и порицаниям. Мы должны всячески протестовать против вводимой системы наказания, против системы выдвижения наиболее успевающих. Получается так, что мы нашу школу называем советской, говорим о коммунистическом воспитании, а воспитание-то создается враждебное. Мы должны держать курс на воспитание коллектива, учить дружной работе, коллективной работе, где ребята во всем помогают друг другу.

Я хотела бы, товарищи, обратить ваше внимание на то, до чего докатываются отдельные школы. В первой книжке журнала «Народный учитель» за нынешний год описаны воспитательные приемы, которые употребляет один Дом имени Горького на Украине. (Крупская говорит о колонии под руководством А.С. Макаренко и его системе «воспитания». — прим. РП). Там введена целая система наказаний — за один проступок меньше, за другой — больше. Там есть такие проступки, за которые полагается бить, и там создалось такое положение, которое не может не возмущать до глубины души каждого, не только коммуниста, но и всякого гражданина Советского Союза. Там говорится, что воспитатель должен наказывать ученика, — он может бросить в него счетами или набрасываться на него с кулаками, может бить палкой, прутом. Там описывается сценка, как заведующий домом посылает провинившегося в лес для того, чтобы он принес прутья, которыми «воспитатель» будет его хлестать.

Дальше идти, товарищи, некуда. Это не только буржуазная школа — это школа рабская, школа крепостническая, и если даже только один такой факт есть, необходимо с ним тщательно бороться. Я думаю, что комсомол и пионеры не могут спокойно проходить мимо всех извращений того, чем должна быть наша школа, и, если им придется натыкаться на такие факты: наказывание ребят, выдвижение отдельных учеников, отметки — и на ряд других недопустимых вещей, они должны с этим бороться, потому что тут идет уже доподлинная борьба между старым и новым. Сейчас, конечно, это является еще единичным явлением, но и сейчас мы не можем равнодушно проходить мимо этих явлений, а должны с ними всячески бороться.

Я перехожу теперь к пионерскому движению. Из того, что я сказала, видно, что весь комсомол в целом должен принимать участие в борьбе за советскую школу, что это такая же важная его задача, как и работа на всех других фронтах, потому что, если комсомол в целом не будет принимать участия в этой работе, а будет сваливать ее только на вожатых, только на небольшую группку товарищей, нужных результатов не получится. Тут надо идти сомкнутыми рядами на общую, единодушную борьбу, и тут, я думаю, комсомол обязан знать, каждый комсомолец, каждая комсомолка обязаны знать, в чем же заключается наша советская школа, ее советское лицо и как за это советское лицо бороться. Мы имеем уже дополнение к школе, дополнение чрезвычайно важное, — это детское движение, детская организация. Детская организация может оказать громадное влияние на школу, она может помочь школе стать до конца коммунистической. Детская организация может развернуть в школе очень большую работу, но для этого, конечно, необходимо, чтобы пионердвижение было несколько другим, чем оно есть теперь. Мы все любим наших пионерчиков, но, знаете, когда присмотришься к тому, что делают наши пионеротряды и что делают наши форпосты, то можно прийти к заключению, что пионерская организация — это просто какой-то внешкольный кружок, какая-то совершенно смирненькая организация, которая ни о какой борьбе не думает. (Именно такими и были пионерские организации в позднем СССР. — прим. РП) Мы знаем, что отдельные пионеры довольно мужественны в борьбе. Мы знаем, как какой-нибудь двенадцатилетний пионерчик вступает в спор с милиционером за то, что милиционер побил беспризорного, мы знаем, как часто имеет пионерчик мужество выступить на собрании с тем, с чем взрослый иногда колеблется выступить, а пионер выступит и скажет. Мы знаем, что пионеры играют в семье положительную роль. Но если мы возьмем организацию в целом, то должны сказать, что пионерская организация в целом иногда вырождается в какую-то полуучебную или просто клубную организацию, а совсем не является тем, чем она должна быть, не является боевой организацией. Конечно, нельзя себе мыслить детскую организацию боевой организацией, на манер организации взрослых. Но надо сказать, что элементы борьбы в детской форме, в доступной детям форме, должны быть. Мы любуемся немецкими пионерами, которые не позволяют себя бить. А наши пионеры часто спокойно смотрят, как заведующий посылает беспризорного, находящегося в детдоме, за розгой, которой потом будет его сечь. Это наши пионеры терпят. Терпят это наши пионерские организации. Это, конечно, дело невозможное. Бывает так, что наши пионерские организации терпят такие вещи: значится, что в школе даются завтраки школьникам, а на самом деле оказывается, что ребята бедноты никаких завтраков не получают. Конечно, это не везде, но такие случаи бывают. А где пионерская организация? Бывает так, что учитель к какому-нибудь ученику несправедливо придирается или выдвигает ученика, — а пионерская организация, где она? Вопрос идет о том, чтобы развернуть общественную работу, — а где бывает пионерская организация? Школа говорит, что ей некогда, — а пионерская организация об этом и не думает. Мне кажется, что пионерская организация должна быть гораздо более боевой организацией. Но нужно сказать, что это возможно только тогда, если в этом деле ее будет поддерживать комсомол в целом — не только вожатый, а именно комсомол в целом будет поддерживать пионеров в их борьбе. Бороться есть за что. Когда просматриваешь работу наших форпостов в школе, то приходишь к выводу, что эта работа не так чтобы уж очень хорошо была учтена. Мы знаем и считаем большим достижением, что у нас в школах есть форпосты. А что эти форпосты делают? Участвуют на родительских собраниях. А что они на этих родительских собраниях говорят — неизвестно. Принимают участие в таких-то выборах, а как это проходит, как они влияют на организацию самоуправления, как они влияют на воспитательную работу, — этого мы не видим. Мне кажется, что на эту сторону должно быть направлено внимание.

Конечно, не только в школе идет работа пионеротряда. Работа пионеротряда протекает и вне школы, и главная, пожалуй, его работа — это именно внешкольная работа. Охватить тех ребят, которые не попадают в школу, охватить свободное время всех ребят, организовать этих ребят — такова задача пионердвижения.

«Молодая гвардия» издает книжку — я не знаю, как она называется, тот экземпляр, который у меня был, представляет корректурные листы, без названия — эта книжка выйдет на днях, если еще не вышла. Там указывается, что ребят-нешкольников почти нет в пионеротрядах, а между тем тот факт, что мы имеем такую массу безграмотных ребят, остающихся вне школ, указывает на то, что пионердвижение невнимательно относится к тому, чтобы охватить те слои ребят, которые больше всего нуждаются в организации, охватить ребят бедняков, батраков, ребят-сирот, которые не попадают в школу. Оказывается, они не только в школу не попадают, но они не попадают и в пионерорганизацию. Между тем для них пионерорганизация имеет колоссальное значение. В той борьбе, которую поведет наше молодое поколение в будущем, самое важное, чтобы слои, наименее обеспеченные, как батрацкие, как дети неквалифицированных рабочих, — чтобы они наилучшим образом были организованы, были самыми сознательными. Мы должны к этому стремиться. А школа их не воспитывает, и пионерорганизация не обращает на них внимания.

Нигде не рассказывается про работу среди ребят-нешкольников, а эту работу надо продумать, продумать потому, что эта работа — часть работы по помощи самообразованию, а помощь в деле самообразования должна пионерорганизацией оказываться детям, не посещающим школу.

Затем другое. Должна ли пионерорганизация заниматься только привитием ребятам трудовых навыков, навыков дисциплины, давать трудовые умения? Она должна также заботиться о воспитании из ребят коммунистов, об идеологическом, организационном и воспитательном влиянии на ребят. Бывало, Владимир Ильич, когда он разговаривал с каким-нибудь мальчиком или девочкой, говорил: «Не правда ли, когда ты вырастешь, ты будешь коммунистом?» И ребята вспоминают: «Со мной говорил Владимир Ильич, он меня спрашивал: «Не правда ли, ты будешь хорошим коммунистом?» И этот разговор, случайный разговор, заставлял их внимательно относиться к этому. Я думаю, что вопрос о коммунистическом воспитании не такой вопрос, который мы должны отодвинуть. Из жизни, через школу ребята многое уже о революционной борьбе рабочих знают, о том, за что борется теперешнее поколение, что такое социализм, но надо, чтобы пионерорганизация вносила в эти знания живой дух, чтобы она умела дополнять имеющиеся у ребят знания живыми, красочными рассказами, которые действительно захватывали бы ребят. И тут я советовала бы — это очень важно, — чтобы на пионерские сборы приходили рабочие, комсомольцы, не только вожатые, а приходили бы те комсомольцы, партийцы, которые принимали участие в борьбе, и рассказывали бы о пережитом ребятам. Такие живые рассказы дадут ребятам чрезвычайно много. Конечно, школе это не удается делать, а пионердвижение это дело может поставить по-другому. У педагогов есть такое выражение: «Дать детям эмоциональную зарядку». Что это значит? Это значит воздействовать на чувства, захватить, увлечь ребят. Так вот надо в этом деле дать ребятам «эмоциональную зарядку», сделать дело коммунизма для них близким и дорогим.

Поэтому я думаю, что было бы неправильным, если бы мы под влиянием того, что у нас политчитки (политические чтения — прим. РП) стали скучной какой-то учебой, так перегнули бы палку, что совсем не стали бы говорить ребятам о революционной борьбе, о социализме и т. д. Это было бы неправильно. Но надо также и другое — и тут опять-таки важно, чтобы комсомол поделился своим опытом, — надо научить ребят «протаскивать социализм в повседневную жизнь» (выражение Ленина). Надо показать ребятам, как то, за что шла борьба, осуществлять в жизни. Возьмем пример: мы хотим учить ребят труду. В той книжке, о которой я тут упоминала, учитывается, какие виды занятий ребята любят и какие не любят. Они, оказывается, не любят занятий трудом. Многие ребята совершенно не интересуются этой областью. Мы вот говорим о том, что надо строить колхозы, что надо, чтобы рабочие были подлинными хозяевами производства и т. д., а воспитываем ли мы ребят так, чтобы они действительно могли быть хозяевами производства, могли быть сознательными участниками, колхозов? Мы ребятам не даем настоящего коллективистического трудового воспитания. Очень часто в пионерских клубах организуются мастерские, а что с этими мастерскими делать, часто вожатые не знают, не знает и тот инструктор, которого приглашают. Стоят мастерские, ребята придут, что-то поделают — и делу конец. Или возятся над приобретением навыков, их не интересующих. Конечно, такой труд никуда не годится. Теперь, правда, группа комсомольцев очень много работает над тем, чтобы поставить это дело на должную высоту. Как надо проводить трудовое воспитание детей? Первое, что необходимо, — это чтобы труд происходил не по чьему-то заказу, а по собственной инициативе, чтобы ребята придумывали сами себе трудовые задачи и сообща эти трудовые задачи осуществляли. Что составляет отличительную черту труда наемного, труда капиталистического? Там рабочие — не хозяева производства, а только исполнители чужой воли, они не заинтересованы в успехе производства; мы же наших ребят должны приучать к такому труду, чтобы они были не только исполнителями, но ясно сознавали, ясно видели, что надо делать, как надо делать, чтобы они сами ставили цели своему труду. Вот так поставить занятия трудом — это мы должны сделать. Другое — важно не только, чтобы каждый сам научился делать что-то, и только, а чтобы вместе с тем он научился работать коллективно. В одиночку-то работать ребята учатся, а вот работать дружно, по общему плану, помогая друг другу, плохо умеют. И вот вопрос о том, как надо ставить коллективный труд, труд интересный, труд захватывающий, труд творческий, — это большой вопрос, на который пионеротряды должны обратить большее внимание. Вот этим разрешается один из вопросов, которые недавно так горячо мы обсуждали в рядах вожатых. Вопрос шел о том, что не сократить ли вообще политчитки, не сократить ли вообще работу с пионерами по идеологическому воспитанию. Иногда вожатые думают, что не лучше ли просто подходить теми методами, которыми работают бойскауты, которые держат курс на соревнование. И вот, когда на конференции обсуждали этот вопрос, на конференции, которая была создана при Агитпропе ЦК, установлено было, что таким образом подходить нельзя. Важно, конечно, чтобы навыки по труду давались, но надо давать их не в таком порядке, как это делают бойскауты. Тут важно не индивидуальное соревнование, а дружная совместная, коллективная работа, и, давая навыки, надо давать умение работать сообща. Вот это самый важный подход.

Затем еще один из важных подходов, который должен быть в пионерработе, — это умение воспитывать ту дисциплину, о которой говорил Владимир Ильич. Когда устраивали субботники, то написал Владимир Ильич статью, в которой говорил: надо отличать дисциплину капиталистическую от дисциплины будущей. Капиталистическая дисциплина создается при помощи принуждения, при помощи денежного принуждения — выплаты заработной платы. А дисциплина коммунистическая, дисциплина социалистическая — это дисциплина добровольная: человек делает не по принуждению, не из-за денег. И вот нам как раз надо закладывать основы добровольной дисциплины. Тут, конечно, очень велика роль вожатого. Но было бы ошибкой думать, что вожатый является каким-то командиром. Как-то пришлось получить письмо старого рабочего, который рассказывает, как вожатый командует ребятами, как он не соизмеряет ребячьи силы, а считает, что у ребят такие же силы, как и у него, взрослого парня, и поэтому дает ребятам такие задания, которые им не под силу. Надо смотреть на вожатого как на советчика, как на помощника пионеров. Ведь мы не должны забывать, что пионерорганизация — это самодеятельная организация ребят, а вожатый — только помощник. И вот в этом отношении надо, конечно, вожатого подготовить. Вопрос о вожатом — один из важнейших; надо на подготовку вожатого обратить очень большое внимание.

Я думаю, что было бы неправильно сваливать все на вожатого. Я уже говорила, что весь комсомол в целом должен помогать в работе пионеров. Я не буду останавливаться подробно на пионердвижении, потому что в прениях, надеюсь, развернут этот вопрос широко, и я скажу об этом в заключительном слове.

Сейчас я остановлюсь на третьем вопросе, на вопросе о том, какое участие должно принимать население. Часто комсомол смотрит, что все дело организации — это дело только пионеров. С другой стороны, партия часто смотрит так, что за это дело взялся комсомол и пусть он за это отвечает. Конечно, это не так: необходимо, чтобы все население приняло участие в помощи школе, в помощи организации ребят. Только при общей подмоге, при подмоге всего организованного населения, можно будет достигнуть положительных результатов, и тут я скажу то, что уже говорила, — о важности работы секций Советов. Не надо думать, что секция, куда входят не только партийцы и комсомольцы, всегда сама примет правильное решение. В секции по народному образованию должны принимать самое деятельное участие партийцы и комсомольцы, должны там отстаивать правильную линию. Только тогда секция сумеет подойти ближе к школе, помочь школе и пионердвижению, оказать им ту подмогу, которую взрослое население может оказать.

Вопрос не в одних финансах, вопрос финансов чрезвычайно важный, но вопрос не только в финансах, а вопрос в том сочувствии, которое должна встретить у населения пионерработа, работа комсомола и школы. Тут нужно пойти дружным фронтом, и с точки зрения правильной постановки воспитания детей работа в секции Совета является такой же важной работой, как работа с самими ребятами или с учителями. Я думаю, что тут должен быть сделан решительный перелом, и пора перестать говорить, что учителя и Наркомпрос ведают школой, комсомол ведает пионердвижением, а секция неизвестно чем ведает. Необходимо сделать так, чтобы все население поняло, что его поддержка необходима и пионердвижению и школе. Надо, чтобы комсомол понял, что его поддержка необходима и пионердвижению и школе.

Только при таких условиях можно будет школу сделать действительно советской школой, а пионерорганизацию тем, чем она должна быть: не просто клубом, не просто местом интересного времяпрепровождения, а действительно крепкой организацией, где ребята научились бы с малых лет действовать заодно, действовать организованно. Задача воспитательного, организационного и идеологического влияния пролетариата на подрастающее поколение — чрезвычайно важная задача и может быть разрешена только общими силами партии, комсомола, пионердвижения и советской школы.

***

Н. К. Крупская

Заключительное слово

Товарищи, я буду говорить коротенько, так как вижу, что собрание очень устало. Я бы хотела сказать вот по какому вопросу. Один из выступавших говорил, что часто бывает, что пионер курит, ему организация делает выговор, а он на это не обращает внимания, и вот в таких случаях товарищ предлагает обращаться к родителям. Я думаю, что это совершенно неправильная постановка вопроса, потому что даже в школе мы не рекомендуем обращаться с жалобами к родителям. Недавно в редакцию нашего нового журнала, который мы стали издавать с целью педагогической пропаганды, — «О наших детях», получено письмо от одного учителя, который пишет: «Когда же это кончится — родители грозят ребенку: «Вот подожди, я скажу учителю», — а учитель грозит: «Вот подожди, я скажу родителям». Я, как педагог, должен против такого натравливания родителей на школу и школы на родителей возражать».

Я знаю, что в старое время, когда приходилось учительствовать, то обращение к родителям означало вот что: сам учитель стесняется надрать уши ребенку, так он позовет родителя и знает уж, что тот с ним «как следует» расправится. Поэтому, конечно, вожатый должен понимать, что если он вызывает родителя и говорит, что сынишка курит или что он хулиганит, то это часто простой призыв к ручной расправе. Я считаю вообще, что у нас в пионерорганизациях имеется часто очень неправильный подход в том отношении, что они начинают скатываться к системе наказаний, к системе выговоров, к системе исключений из отряда. Ведь есть такие вожатые, есть такие пионерорганизации, которые походя исключают за всякую мелочь ребят, которые вместо того, чтобы внимательно отнестись к подростку-пионеру и посмотреть, почему он нервничает, почему его не удовлетворяет работа, почему он дезорганизует работу, идут по линии наименьшего сопротивления и таких ребят исключают из организации. Это, конечно, совершенно неправильный прием, и я думаю, что это не способствует воспитанию, а, наоборот, что оно мешает коммунистическому воспитанию в пионерорганизации. Вот с этим надо раз навсегда покончить. Часто исключают из пионерорганизации потому, что плохо усвоил пионерскую политграмоту, бывают ведь такие случаи. В этом отношении надо, чтобы вожатый и организация поставили себе за правило к исключениям, к наказаниям, к выговорам не прибегать, а смотреть, как можно уладить дело без этого. Ведь дело организации — перевоспитать. Ведь если брать в отряд только ребят дисциплинированных, сознательных, хорошо все знающих, так кого же перевоспитывать, тогда и делать пионерорганизации нечего. А вот как с неорганизованным, недисциплинированным подростком работать, как его перевоспитать, как его научить быть настоящим коммунистом — в этом и заключается вся трудность, в этом и заключается задача.

Теперь другой вопрос, вопрос о том, как у нас поставлена работа пионерорганизации. Один из выступавших товарищей говорит: «Вот, скажем, звено получило задание», — вот я записала себе эти слова: «звено получило задание». Эти слова характеризуют тот способ, который часто у нас практикуется. Вожатый дает звеньям задания; не сами ребята обдумывают, что им надо делать, не сами они придумывают, что надо вот то-то и то-то устроить, тому-то и тому-то выучиться, а у нас заведена такая манера, что кто-то приходит и диктует ребятам: сделай то-то и то-то, вот вам задание. Я думаю, что это неправильный способ работы, что надо, напротив, будить самодеятельность ребят, что наша задача в пионерорганизации — помочь развернуться общественной работе, помочь развернуться инициативе ребят, дать им возможность сознательно относиться к тому, что они делают. А если мы будем ехать только на одних заданиях, будем делать выговоры за неисполнение заданий, то это будет у нас не коммунистическое воспитание, а воспитание старое. Необходимо работу звеньев организовать таким образом, чтобы только показать ребятам, познакомить ребят с тем, что можно делать, как нужно делать, показать, как это делается, а потом они уже сами разберутся и сами нащупают, что им надо делать. В этом отношении мне кажется, что нам тут многому надо научиться. Мне кажется, к системе заданий нужно относиться с большей осторожностью, и поэтому я немножко боюсь того пути, на который мы вступаем. Навыки и задания, система навыков и заданий — как бы это не повело нас по старой дорожке, не повело бы это к старому, не стали бы мы ребятам навязывать задания, им не интересные. Я не успела просмотреть внимательно намеченный круг знаний и навыков, но я видела мельком, как в намеченном проекте рядом стоят два задания: одно задание — пришить пуговицу, а другое задание — изучить иностранный язык. И вот я бы хотела знать, что из этого посильно пионеру и что непосильно. Если задание будет пришить пуговицу, я думаю, что пионер с этим справится. А вот если задание будет изучить язык, ну уж я не знаю, пожалуй, вожатый сам с этим заданием не справится. Для того чтобы изучить иностранный язык, надо годы, не только месяц какой-нибудь. При задании надо преследовать цель, чтобы это задание было возможно конкретно и посильно. Нам приходилось в свое время по линии Наркомпроса бороться с такими учебниками, которые дают непосильные задания. Раз мне приносят какой-то учебник, изданный на Украине, предназначенный для 2-й группы школ I ступени, и говорят: великолепный учебник, все тут построено на заданиях. Разворачиваю учебник и читаю. Маленький рассказ, а к нему десять заданий — для ребятишек девяти лет. Дается задание обследовать, сколько кулаков, середняков и бедняков на селе. Предполагается, что такое задание в один день может выполнить девятилетний ребенок. Затем давалось обследование целого ряда сложных хозяйственных сторон. Это уже было два года назад, так что я точно забыла, но, читая этот учебник, я остро ощущала, как осторожно надо быть с заданиями, как их надо брать по силам ребят. И я думаю, что, разрабатывая навыки и разрабатывая задания, во-первых, надо брать их как пример, ничего ребятам не навязывать, а давать им самостоятельно выбирать то задание, которое их интересует. Второе — надо все же продумывать задание с точки зрения его посильности. Затем, задания надо выбирать пионерорганизации такие, которые ведут либо к воспитанию организационных каких-нибудь навыков, либо к воспитанию умений коллективно работать, творчески работать, либо к воспитанию навыков, которые имеют значение в том отношении, что они расширяют горизонт, заставляют понимать, понимать борьбу рабочих, понимать окружающую жизнь, а не увлекаться тем, что мы даем «полезные» навыки.

Нам нужно всячески воспитывать самодеятельность ребят — это одна из важнейших задач пионерской организации.

В нашей школе только немногие учителя умеют это делать, а большинство учителей едет на заданиях. Но мы должны в пионерских организациях — ведь это же детские организации, организации, которые не преследуют никаких особых практических целей, кроме одной цели — коммунистического воспитания ребят, — развернуть эту самодеятельность.

Как-то по другому поводу, по линии политпросветработы, мне пришлось указывать на то, какое громадное значение в рабочем движении Маркс придавал самодеятельности рабочих. Он в спорах с Лассалем говорил, что дело не в «обслуживании» рабочего класса, а в том, чтобы помочь ему развернуть свои силы. (Очень многие коммунисты этого, увы, не понимают. — прим. РП)

Я думаю, когда мы говорим о пионерском движении, воспитании ребят, тут мы имеем возможность особенно широко развернуть эту самодеятельность ребят. Тут меньше надо задавать, а больше ребятам указывать живые примеры, которые будили бы, толкали бы инициативу.

Если мы вглядимся во все игры, которые занимают неорганизованных ребят, то мы увидим, как много в этих играх инициативы. И вот я два слова хотела бы сказать об играх ребят. Когда посмотришь сборники игр пионеров, то видишь, что там очень много игр в «белых и красных», «взятие крепости» и т. д. — больше всего игр, которые проводятся по определенной форме. Мне кажется, в пионерорганизации очень широкое место должны занимать такие игры, в которых может проявиться инициатива ребят, в которых могут развиваться организационные навыки ребят. Мы знаем, что дети растут не только на учебе, но что и в процессе игры они учатся, учатся организовываться, учатся узнавать жизнь. И мне кажется, что важен не один спорт, не только умение маршировать, не только умение делать все по определенному знаку, но чрезвычайно важно организовывать такие игры, давать ребятам примеры таких игр, в которых могла бы широко проявиться их организационная инициатива.

Затем, товарищи, я хотела бы остановиться еще вот на каком вопросе. Один из выступавших говорил, что мы говорим о коллективном труде, а как воспитывать этот коллективный труд — не сказано. В наших педагогических журналах мы довольно много на эту тему писали, довольно много на эту тему говорили. Затруднение заключается в том, что важно, чтобы каждая работа строилась таким образом, чтобы коллектив умел ее делать так, чтобы каждый принял участие в этой работе. Вот, например, один педагог описывает, как они лепили модель деревни. Задание было такое — задание, которое сами себе ребята поставили, — слепить модель деревни. И вот когда ребята лепили модель деревни, то труд был распределен таким образом, что наиболее умелые ребята делали — лепили человеческие фигуры — то, что уже требует определенного умения, а более слабые ребята делали маленькое дело — какую-нибудь корзиночку, но все ребята принимали участие в этой работе. Конечно, это очень детский пример, но можно и на большой работе то же самое сделать, можно организовать какую-нибудь общественно полезную работу таким образом, чтобы на каждого известная доля работы выпадала, и тут, я думаю, наши вожатые смогут давать пионерам очень полезные советы. Если мы сравним наше старое поколение с молодым поколением, мы увидим, что нам, старикам, некоторые организационные вопросы решать труднее, чем молодежи, которая уже выросла на практической работе. Это организационное умение, организационные навыки вожатый должен уметь передать подрастающему поколению, но не в форме приказа, а в форме совета.

Относительно оплаты вожатых. Я не возьмусь высказываться по этому вопросу, потому что практически я очень мало знаю условия работы вожатых, но мне кажется, мое личное мнение такое, что те товарищи, которые говорили о том, что заработную плату вожатый должен получать на производстве, были правы: снимать вожатых с производства не надо бы, потому что работа на предприятиях имеет большое значение. Она имеет то значение, что вожатый, работая на предприятии, заражается той дисциплиной, которой работа на предприятии пропитывает всякого рабочего. В этом отношении работа на фабрике, работа на заводе имеет большое организующее значение, и в этом отношении чрезвычайно важно, чтобы вожатый дышал этой рабочей атмосферой. Мало одного рабочего происхождения, работа у станка накладывает определенную печать, и я думаю, что это самое важное. Неправы те товарищи, которые говорили, что неважно, чтобы вожатый работал на предприятии.

Мне тут приписывали то, чего я совсем не говорила. Один товарищ сказал, что я в докладе говорила, что надо организовываться около школ, а не около предприятий. Я опять-таки не берусь категорически высказываться по этому вопросу, но боюсь, что если это будет около школы, то тогда еще меньше будут захватываться ребята, которые остаются вне школы. Наша задача — посмотреть во все уголки, нет ли таких ребят, которые в школу не ходят и которых важно организовать; а если отряд будет прикреплен к школе, то линия, что пионеротряды формируются только из школьников, будет закреплена в дальнейшем, а это то, что, по-моему, как раз не годится. Надо особенно внимательно подойти к тому, чтобы втянуть в эту организацию ребят-нешкольников. Конечно, можно и около школы сорганизовать дело так, чтобы втягивать ребят, остающихся вне школы, но тогда это нужно особо оговорить. Связь с предприятиями, безусловно, сохранять надо, потому что предприятия имеют определенную окраску, в них царит определенная пролетарская атмосфера.

О профсоюзах. Многие из вас члены профсоюзов, и надо, чтобы не только на наших комсомольских собраниях, а также и на профсоюзных собраниях, в профсоюзных ячейках этот вопрос поднимался, надо, чтобы создалось общественное мнение профсоюзов. Конечно, мы тут можем принять постановление о том, что отношение профсоюзов к деторганизациям должно в корне измениться, должно быть чрезвычайно внимательным. Тут правильно товарищ говорила о недопустимости такого цехового отношения к пионерорганизации, которое местами наблюдается. И я думаю, что полезно указать на это в резолюции. Но для того, чтобы это осуществить, надо в тех профсоюзных организациях, в которые вы входите, чтобы каждый из вас отстаивал эту линию, ибо тут необходим перелом.

Я не говорила об учительстве, что оно в целом теперь пошло по другому пути. У нас в школе, как во всей жизни, старое смешано с новым, и в отношении учительства мы наблюдаем то же самое. Я должна сказать, что основная масса учительства идет за Советской властью. Но мы не можем закрывать глаза себе на то, что в рядах учительства есть известные элементы старого. И вот эти приверженцы старого в последнее время стали более остро выступать, стали более энергично проводить свою линию. В массе своей учительство сочувствует Советской власти, сочувствует Коммунистической партии. Должен быть тесный союз комсомола и пионердвижения с учительством. Надо совместно с учительством сломить эти попытки повернуть школу на старые рельсы, попытки недооценивать пионердвижение.

1928 г.

[1] Крупская Н. К. Педагогические сочинения в 10 т. Т. 4,М, Изд-во АПН, 1959.

Н. К. Крупская «О работе ВЛКСМ среди детей» (доклад на VIII съезде ВЛКСМ): 42 комментария

  1. Это давно надо было публиковать. Просмотрел по диагонал. Завтра прочитаю. Смущает то, что доклад Н.К. — 1928, а том 37 БСЭ-1 — 1938. М. Горкий тоже упомянут. А Собр.Сочинения Н.К.Крупская т.4 — 1959… (кк).bg

  2. Хорошая статья, спасибо!
    Насчет «чтобы запоминали больше хронологии, больше названий, а содержание, коммунистическое содержание, — это дело второстепенное, вырастет — подучится»
    это случайно не то, что мне говорили многие пожилые люди по поводу зазубривания материалов съездов, их в школе/универе заставляли зубрить?

    1. Примерно то. Но в позднем СССР все было несколько сложнее и хитрее с мл-образованием. МЛ уже не было, были отдельные отрывки. Отсюда и полное непонимание законов общественного развития при формальном изучении мл-дисциплин, идеалистическое сознание вместо диалектико-материалистического.

      1. //МЛ уже не было, были отдельные отрывки. Отсюда и полное непонима
        //ние законов общественного развития при формальном изучении
        //мл-дисциплин, идеалистическое сознание вместо диалектико-материа
        //листического.

        А ещё можно добавить, что у нас в общем-то скатились к православной традиции ‘житийности’, заменив святых угодников борцами за свободу и учёными.

    2. Хочу пример привести из своего опыта, я учится начал уже после перестройки.
      Над данном сайте есть книга «Заровнядный Самостоятельная работа с книгой, 1940»
      цитата из неё:
      «…Авторский текст научной книги часто сопровождается це¬
      лым рядом других материалов, облегчающих изучение книги.
      В каждой книге имеется: 1) титульный лист и 2) огла¬
      вление, в ряде книг имеется; 3) предисловие или введе¬
      ние, 4) послесловие или заключение, 5) предметный
      указатель, 6) указатель имен и 7) примечания.
      На титульном листе помещаются фамилия автора, назва¬
      ние книги, номер издания, издательство, год и место изда¬
      ния.»
      Всему этому меня учили в школе, но не учили главному, там же в книге Заворядного:
      …Вся жизнь Ленина была направленна к одной цел, которую он сформулировал еще в 1894 г. в одной из первых
      своих работ «Что такое «друзья народа» и как они воюют
      против социал-демократов?», — это к борьбе за победоносную
      коммунистическую революцию. К достижению этой цели были направленны и его теоретические занятия.

      Если кратко, то нас не учили применять знания на практике, тем более в политике.

      1. Так это самое главное, потому и не учили — контра боялась того, что массы полезут в политику.

        1. А в итоге превратили марксизм-ленинизм в религию. Ну а в атеистическом обществе навязывание религии приводит к двойной морали.

          ‘Учение Маркса всесильно, потому что оно верно’.
          Аминь, товарищи!
          (бурные и продолжительные аплодисменты).

          Читал как-то в 90-е ещё годы в журнале ‘Литературная учёба’ (вроде) дневник одного заключённого. Тот с товарищем от нечего делать проштудировали Сталина (был в тюремной библиотеке), ехидно отписываясь в итоге, как он ‘вылазил из-под Ленина’.Ноэто ещё не всё. Автор дневника в открытую написал, что у него получилась целая тетрадь, в которую он озаносил расхождения между тем, что писал В.И.Ленин и позднесоветским государством. Закончил он это фразой »Ой, чувствую, попаду в антисоветчики’.

  3. Да, сознание было идеалистическое в 70-е годы у школьников, было презрение к рабочим промышленным. Мне, комсоргу класса, все больше после просмотров советских фильмов грезились балы и изысканные поклонники, увлекалась классической литературой больше, чем революционным прошлым страны. Казалось, что в истории СССР уже все понятно, навечно отлито в граните и нет ничего неизведанного, что обычно и манит молодежь. Таким сформировали сознание у девушки из рабоче-крестьянской семьи, отличницы по всем гуманитарным предметам, комсоргу класса в провинциальном городке.

    Я теперь понимаю, что и книги то настоящие о революции, кроме «Как закалялась сталь» (на тот момент даже не прочла, а смотрела только фильмы) и «Мать» нам не давали в процессе обучения. Так это в провинции! А что же молодежь больших городов, столиц? У них ведь было больше возможностей поискать истину.

    Меня все годы комсомольской юности преследовало понимание какой-то чудовищной несправедливости, всё в моей жизни не стыковалось с написанным в газете, сказанным по радио, я постоянно чувствовала ложь, интуитивно с ней боролась. Одноклассники, почти все, меня понимали и выдвигали вперед, когда надо было озвучить учителям волю повзрослевших детей. Я умела и могла сформулировать требования, сказать настоящую правду о взаимоотношениях учителей и учеников. Так что комсоргом была избрана заслуженно. То есть в советской педагогике были проблески настоящего революционного воспитания или его остатки были так сильны, что крохи достались и нам.

    1. Знаете, всё что я помню про ‘коллектив’ это одна фраз, которую любили говорить ‘со смаком’, когда кодлой кого-нибудь травили:

      ‘Если ты плюнешь на коллектив, то он утрётся, если он на тебя, то ты утонешь’.

  4. Представляете, ни в педагогическом училище в 1980-е годы, ни в педагогическом институте НИКАКИХ статей и выступлений Н.К. Крупской не изучалось, не читалось. Зазубривали факты биографии, знали, что она- великий деятель. Ведь это выступление Надежды Константиновны — готовая программа действий, освещенный её марксисткими знаниями путь настоящего советского педагога!

    Знаю советскую школу и как октябренок, пионер, комсомолец, и как вожатый, педагог. Поставленные Надеждой Константиновной задачи частично были выполнены: не осталось в СССР не охваченных учебой детей; и Советы, и профсоюзы, и партия уважали и шли навстречу инициативам пионеров и комсомольцев. Но и вожатые, и шефство рабочих, и рассказы ветеранов выродилось в одноразовые, показушные мероприятия. Действительно, в детских организациях заставляли детей.

    Но в дома культуры и пионеров ребята ходили сами и занимались тем, что нравилось. Богатая материальная база этих учреждений и энтузиазм рабочих, как правило, ведущих различные секции и кружки, положительно влияли на детей. До сих пор многие мужчины вспоминают, что навыки мужских поступков и обращения с инструментами им привили не в семье, а в кружках.

    А по коллективному творческому труду многие из моего поколения теперь тоскуют, потому что познали настоящее трудовое братство, испытали непередаваемое словами счастье быть нужным коллективу каждый час, каждую минуту. Это и было единственно настоящим счастьем человека. И к такому счастью звала Надежда Константиновна.

    1. //До сих пор многие мужчины вспоминают, что навыки мужских поступков
      //и обращения с инструментами им привили не в семье, а в кружках.

      Как-то не встречал таких. Если дома принято было работать руками -то человек работал, нет — искал ‘специалистов’.

      //А по коллективному творческому труду многие из моего поколения теперь тоскуют, потому что познали настоящее трудовое братство, испытали непередаваемое словами счастье быть нужным коллективу каждый час, каждую минуту.

      Тоскуют (сужу по себе) по нужности своего труда. А по поводу ‘коллектива’ — могу сказать, что это слово стало ругательным уже. Коллектив сейчас — это сборище ‘шестёрок’ и подобных, которое ‘лидеры’ натравливают на несогласных, чтобы иметь чистенькие ручки. А так что в школе, что в универе никаким коллективом и не пахло. Была масса мелких кучек и одиночек.

      1. А вы по себе не судите. Не знаю, что там у вас было, возможно, вы путаете советское время с перестроечным. Подтверждаю все сказанное Натальей, от первого до последнего слова.

        1. //возможно, вы путаете советское время с перестроечным.

          Так я не отрицаю, что у меня детство и т.д. пришлось на вторую половину 80-х..начало 90-х.. Я понимаю, что у меня достаточно поганый опыт, но как-то жизни в коллективе я не представляю. У меня дома говорили так ‘доучишься- никого не вспомнишь после. делай своё’. И это плохо.

          1. Вот и не встревайте, когда вам рассказывают о советском времени, которого вы не знали. Ваше поколение (70-е годы рождения)- самое тяжелое, имхо. Точно потерянное — ни там, ни здесь.

            1. Так я знаю. Те, кто чуть постарше меня лет на 5-6, так вообще плюются от слов ‘Советская власть’.

                1. Ну не плюются, но и как-то за коммунизм воевать не пойдут. Максимум побухтят, чтобы контракт продлили. Да,говорят, было хорошо, но не более того. Дальше банального экономизма требования не идут.

              1. Думаю, нет. Человек до 15 лет мало что помнит. Родившиеся в 80-х гг. стали осознавать себя в 90-х, ближе к концу, уже при капитализме. Социализма они вообще не знают.

                1. //Человек до 15 лет мало что помнит. Родившиеся в 80-х
                  //гг. стали осознавать себя в 90-х, ближе к концу,

                  Ну как-то я помню конец 80-х. Родился в конце 70-х. Какие-то другие были взаимоотношения между людьми.

            2. Вот я бы не был столь категоричен, товарищ. С одной стороны, вполне правда, с другой-разные люди были, да и сейчас относятся к СССР кто как. Ностальгия есть, но мелкобуржуйское сознание также выращено: до сих пор верят в то, что капиталист-такой трудяга, всем дал работу. Заботливый, м-да… При этом и время было светлое 70-80-е и люди не были ещё так обособлены, помогали. Но мещанство уже заедало.
              Потерянными мы оказались с развалом СССР, когда
              кинули клич обогащаться и там уже кто куда, почва была подготовлена

      2. Red_PestyZide о каких годах пишете вы? В моих воспоминаниях 1970-1980-х гг. рабочий трудовой город с несколькими градообразующими предприятиями , рабочие из которых и были нашими наставниками, руководителями кружков.
        Объясню, почему многие навыки прививались не в семье, а в школе и в кружках. Потому что элементарно у множества родителей в семьях (а тогда все родители были работающими) была своя насыщенная жизнь в рабочих коллективах и реально на ребенка не оставалось времени. Но есть и более веская причина, которая, наверное, понятна современным родителям. В кружках и школах нас ждали порою более терпеливые, больше знающие взрослые. Нам с ними часто становилось интереснее и познавательнее, чем в рутине семейных будней и даже праздников. Социалистическое общество, даже в условиях контрреволюции, раскрывало и педагогические таланты в простых людях труда. Им хотелось передавать свои знания детям и видеть горящие глаза детей, гордиться их трудовыми навыками. Это было действительно живое, настоящее дело рабочего класса — наставничество. Не было конкуренции, даже представить себе не могли наши педагоги того, что сейчас, когда старший в трудовом коллективе боится учить и отдавать все знания новенькому, потому что тот завладеет его местом. Всем хватало рабочих мест в социалистической стране.

        Моя мама умеет шить, но шитью я научилась в кружке кройки и шитья в Доме культуры. За несколько месяцев технологично и четко настоящая швея со швейной фабрики рассказала об основах этого искусства. Я и во взрослой жизни обеспечивала семью вещами в трудное время «перестройки», основываясь на тех теоретических знаниях. Так, владение мастерством в разных материальных сферах давало маленькому гражданину страны уверенность, что он не пропадет.
        Отдельно надо сказать и про обучение профессии в старших классах в специальных Учебно-производственных комбинатах (УПК). Многие мальчики получали навыки вождения, а некоторые даже водительские права. Я получила профессию секретарь-машинистка. Мы выпускались со средней школы точно готовыми к труду.

        1. //Red_PestyZide о каких годах пишете вы? В моих воспоминаниях 1970-1980-х гг.

          Пишу про 1985-1995 в Орше и Минске.

          //Объясню, почему многие навыки прививались не в семье, а в школе
          //и в кружках. Потому что элементарно у множества родителей в се
          //мьях (а тогда все родители были работающими) была своя насыщен
          //ная жизнь в рабочих коллективах и реально на ребенка не остава
          //лось времени.

          У меня наоборот. С детства учили, что если я мужик, то должен всё знать и уметь и пахать с утра до ночи. Всегда говорили ‘а то останешься один…’

          //даже представить себе не могли наши педагоги того, что сейчас, ко
          //гда старший в трудовом коллективе боится учить и отдавать все зна
          //ния новенькому, потому что тот завладеет его местом.

          Всё гораздо проще сейчас. Нанимают на определённую работу, а потом о истечении контракта — свободен. А карьерный рост — для родни и друзей дома. У нас по заводам ‘деревенская мафия’. Если ты не ‘свой’, то и табель не закроют, и даже рукавицы не получишь. Могут внаглую сказать ‘зачем тебе премия — у тебя же детей нету’. И жаловаться бесполезно. Белаз особенно этим славится. Начальнику — плевать. у него свои ‘назначенцы’ из родни и друзей.

          Реально у нас в обществе благодря лукашенко идёт скрытая ненависть между сельскими и городскими. В открытую пишут даже на форумах, что если бы сейчас фашисты жгли деревни, то им бы народ дрова и бензин бы собирал!!!! Иногда пишут ‘кэлхи-вон!!!’ на стенах. И самое страшное, что многие считают что режим лукашенко это и есть советская власть, поскольку тот дружит с зюгановым и нынешний флаг, и герб хоть без серпа и молота, но БСССРовский.

          //Многие мальчики получали навыки вождения, а некоторые даже во
          //дительские права.

          В Минске, чтобы получить права в УПК надо было или блат иметь или ‘занести’. Проходили.

          Вы поймите одну особенность, которая отличает русских от белорусов. У последних своего государства до БССР не было. В принципе, даже о ‘нации’ говорить до 70-х годов XX века нельзя. Государство для белорусов — это что-то внешнее и чужое.

  5. //Да, сознание было идеалистическое в 70-е годы у школьников, было //презрение к рабочим промышленным.

    Ну смотря где. У нас так можно было хорошо зарабатывать на ЖД и на заводах. А вся Орша была завод на заводе (Инструментальный-Станкостроительный- Мясокомбинат-Льнокомбинат-Вагоноремонтный-большое ЖД депо-ЖБИ). Да и от района зависит, что за детки в классе.

  6. //двенадцатилетний пионерчик вступает в спор с милиционером за то, что
    //милиционер побил беспризорного

    Я в шоке. У нас милиционер мало того что сам изобьёт до полусмерти, так ещё и засудит что его избили, унизили и пытались……. А дети.. вообще для них никто… Повод для выписки штрафов и помещение семьи в СОП (социально Опасное Положение). А там и детей можно в приют, а родителям счёт на оплату.

  7. ///Если мы возьмем деревню, то увидим, что там ребята часто эксплуа
    //тируются родственниками. Сирота, полусирота живет в середняцком
    //хозяйстве, но кто его эксплуатирует? Эксплуатирует старший брат, кото
    //рый заставляет его работать, как батрака, а считается он семейным.
    //Эксплуатирует дядюшка, у которого работает бедная племянница или
    //племянник. Вот такие факты эксплуатации не являются единичными
    //случаями. Это довольно распространенное явление.

    Золотые слова. У нас до сих пор на младших родственников смотрят, как на скот иногда.

  8. Отличная статья! Помню, как в школе некоторые учителя подавляли инициативу и коллективизм. Теперь понятно, кем они были. Находились во власти оппортунистического сознания, и то же самое прививали нам, ученикам.А возможно, кто то из них был и прямым врагом народа. Одна из преподавательниц нашей школы в перестройку гнала самогонку и продавала её бывшим своим ученикам. Разве пойдёт на такое настоящий советский учитель. Нет, конечно.

    1. Я ещё не видел ни одного учителя, который бы коллективизм и инициативу развивал и поощрял. Главное ‘каб было циха и чыста’. А в cредних классах наша классная говорила ‘а хоть позабивайтесь’. Никакого ‘коллективизма’ я никогда не видел. Ни в школе, ни в универе. Все были сами по себе или мелкими кодлами.

  9. Помню себя октябрёнком. Увидел, как пионер крутил красным галстуком. И надо было мне сказать, что так делать нельзя или ещё как-то я обратил на себя их внимание. Помню точно из-за того, что крутили галстуком как зря. Отмудохали меня жутко. В школе дело было перед уроком. Году этак в 91-м. Страшное воспоминание из детства.

    Потом отмудохавший извинялся мне, отец его выпорол.

    1. //Потом отмудохавший извинялся мне, отец его выпорол

      У нас считается, что »настоящы мужык’ не извиняется.

      1. Некоторые любители экономикса мне напрямую говорят, что мужик должен сгореть на работе, не дожить до пенсии. При чем сам сидит дома и не горит. Это уже ваше поколение, кстати, я постарше.

        1. ‘Экономикс не читал, но осуждаю’.

          Белорусское правительство, повышая пенсионный возраст и вычёркивая из стажа армию,ВУЗ, декретный отпуск и т.д. ведёт себя так же. Денег нет в бюджете, а кормить ораву молодых пенсионеров, которые после непыльноё работёнки по кабинетам идут на пенсию в 45 со словами ‘мы воевали’ надо.

          Правда, о внешней политике РБ в виде войн не в курсе даже WikiLeaks. У нас все войны с теми, кто на митинги протеста выходит. Ну и побирушничество у РФ.

  10. В выступлении Н.К.Крупской в абзаце, который начинается: «Я хотела бы, товарищи, обратить ваше внимание на то, до чего докатываются отдельные школы. В первой книжке журнала «Народный учитель» за нынешний год описаны воспитательные приемы, которые употребляет один Дом имени Горького на Украине. (Крупская говорит о колонии под руководством А.С. Макаренко и его системе «воспитания». — прим. РП)….» содержится «неточность», «недостоверность» используемой ею информации.
    Почему появилась такая информация, Н.К.Крупская сама дает ответ в последнем абзаце своего «Заключительно слова»: «… Но мы не можем закрывать глаза себе на то, что в рядах учительства есть известные элементы старого. И вот эти приверженцы старого в последнее время стали более остро выступать, стали более энергично проводить свою линию…» (добавлю от себя — не пренебрегая подлогами и подлой клеветой), о чем также пишет А.С.Макаренко в своих произведениях.

    1. Крупская — не ребенок, она старый большевик, и уж что-что, а работать с информацией она умела получше, чем мы с вами.
      Не пытайтесь оправдать свои стереотипы. Лучше изучайте факты и думайте. И запомните, начиная с Хрущевского времени врали в Союзе очень много, и врали тонко. Именно поэтому у них и получилось подготовить страну — народ — к реставрации капитализма.
      РП пока ничего не утверждает, а только дает пищу для размышления. Но фактов, что с этой «системой Макаренко» было отнюдь не все так просто, уже множество, и они нас совсем не радуют.

  11. Мне конечно повезло и со школой, и с пионерией (учился по 81 год) Учтеля развивали коллективизм — в рамках пионерского отряда, он же класс (но школьного самоуправления уже не было). А пионерия готовила борцов «за дело Коммунистической партии». Общественные науки преподавались так глубоко, что дочитывая в преклонном возрасте до 150-200 страницы первого тома «Капитала», было ощущение, что всё это «мы уже проходили».
    А вот о необходимости участия детей с 9 лет в промышленном производстве (конечно посильном, на что указывал Маркс), — в ВКП(б) напрочь забыли. Одно время даже ввели раздельное обучение, оторвав детей от жизни.

    1. Мы с Вами почти ровесники. На несколько лет я старше. Но мои воспоминания о не фальшивом советском детстве приходятся лишь на период где то до середины 70 — х . Помню свою первую учительницу, запомнился её настоящий советский облик и отношение к нам, ученикам, как к своим родным детям. К каждому подходила, никого не обделяла вниманием. А классы были большие, тридцать — сорок человек. И приём в пионеры помню как сейчас — мы произносили клятву с дрожью в голосе, очень волновались, целовали красное знамя, встав перед ним на колено. Помню пионерские костры на горе, их пламя взвивалось до небес, пионерские песни возле костра, часто слушала и на пластинках, нравились. А за хорошую учёбу нам дарили книги (обычно классику) подписанные рукой учителя. До сих пор храню «Капитанскую дочку»А. С. Пушкина в простом мягком переплёте с такой надписью. Родители выписывали журналы и газеты. Читать «Пионерскую правду» было интересно. Писали про Кубу, Анджелу Дэвис, политинформация в «Пионерской правде» была неплохой по тем временам. Где то к 7 классу школьная жизнь по моим ощущениям стала пресной и неинтересной. Увиливала от неё, как могла, спасалась походами в библиотеку, читала запоем. В комсомол в 14 летнем возрасте меня уже загоняли можно сказать силой (помню на приёме один товарищ пытал меня про демократический централизм, сейчас этот «товарищ» — буржуй, владелец частного предприятия), хорошистам и отличникам положено было вступать в комсомол в обязательном порядке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

С правилами комментирования на сайте можно ознакомиться здесь.